Мир медного солнца. Книга 1. Мальчик, найденный в буре

ДЕТСТВО

На дворе стоял солнечный денек месяца меда тысяча пятьсот пятнадцатого года. Месяц этот был самым теплым и благоприятным в году — на полях созревали злаковые, а жара уже сошла на нет.

Бурраска проснулся с легкой болью в голове: после ночных упражнений отсыпаться было непривычно, привычный распорядок дня нарушился. Но солнечные лучи, проникающие в щель между ставнями, манили его к себе, на свежий воздух и простор полей. Мальчик, сладко потянувшись, вскочил на ноги и побежал во двор.

Он поспал часа четыре, не больше — Захар привел их домой на рассвете. Теперь, говорил учитель, они часто будут тренироваться ночью, чтобы быть бдительными в любое время суток. Бурраске эта затея пришлась по душе.

«Захар всегда придумывает что-то новое! С ним не заскучаешь!» — не раз думал восьмилетний мальчуган.

За время, проведенное под опекой Захара, он полностью освоился в Школе, заметно вырос и окреп. Учитель держал его в строгости, но все равно Бурраска знал, что суровый Захар гордится его успехами, и это очень поддерживало мальчика. Он смутно помнил произошедшее с ним и не имел ни малейших воспоминаний о прошлом: вероятной семье и о том, как все-таки он оказался на верхушке пальмы во время страшного урагана. Впрочем, его это мало интересовало и даже раздражало, когда люди, услышав историю о найденном в буре мальчике, с интересом глядели на него и задавали одни и те же вопросы.

Гораздо больше забавляла другая история, рассказанная ему самим Захаром.

«Через несколько дней после твоего появления, меня призвал ко двору король. Он сказал, что жрецы Солнца (то есть верховные жрецы), желают взглянуть на тебя, посланного самой стихией. Ты за все эти дни не произнес ни слова, хотя много ел и с интересом исследовал здание Школы. На утро я повел тебя в зал Солнца, где фахтар обычно встречался со жрецами. Там собралось множество народу: любопытные придворные, жрецы и королевская семья. Я подвел тебя к возвышению, где сидели Ролеон и Архт — глава жрецов. Фахтар велел мне поднять тебя повыше, чтобы еще раз поглядеть на удивительного мальчика. Он стал говорить с тобой почти ласково, спрашивал, как тебе новое жилище и знаком ли ты уже с другими учениками. Ты же продолжал молчать, глядя на короля все с тем же простым интересом. И тут твой взор обратился на жреца... Он прямо-таки пилил тебя взглядом, и в нем читалось вовсе не простое любопытство, а нечто большее…

Неожиданно ты насупился и, глядя прямо в лицо нашему правителю, спросил: «А чего он пялится на меня?»

Все собравшиеся сразу же утихли, а я, признаюсь, подумал, что сейчас молния слетит с неба и испепелит меня с тобой вместе. Но Ролеон вдруг захохотал, и весь зал, вторя ему, залился смехом. И только Архт побагровел и недобро усмехнулся. Потом король отдельно вызвал меня и сказал, что такие смельчаки ему и нужны в драгонах. Но, увы, ты уже сызмальства обзавелся недругами — Архт вряд ли когда-то станет поддерживать осмеявшего его перед всеми, даже если это был простой ребенок!»

Так рассказывал Захар, и эта история очень нравилась Бурраске. С тех пор он видел жрецов лишь однажды, на празднике Солнца, когда наступила весна, время Анаха, и служители светила вышли в поле приветствовать наступающее тепло. Но тогда весь народ повалил за городские стены и, конечно же, Архт не заметил дерзкого мальчишку, стоявшего на посту у оцепленной дороги с другими малолетними учениками.

Жрецы не казались Бурраске могущественными или страшными, да и простой люд любил короля, а служители храмов давно отодвинулись на второй план.

Вдыхая сладкий запах спелой пшеницы и цветущих цветов, Бурраска подбежал к умывальнику и освежился ледяной водой. Подпрыгнув на месте, мальчик разбежался и прошелся колесом по двору — это упражнение хорошо встряхивало его после сна и побуждало тело к активной деятельности.

— Драгон Нашер, после обеда тебя ждет парикмахерская! — заявила главная прислужница Школы, пышнотелая, но энергичная Алоя. Юные ученики относились к ней почти как к матери, а она потчевала их то сладкими сливками после трапезы, то подзатыльниками.

— А что будет на обед? — немедля спросил Бурраска.

— Остатки завтрака, обжора! — задорно крикнула Алоя, что-то перебирая своими мягкими руками в необъятной корзине.

— Неправда, будут яблочная запеканка и свежий сыр! — возразил Бурраска.

— Как ты догадался, негодник? — удивилась женщина.

— Когда мы возвращались с ночного похода, у черного входа стояла телега с запечатанными сырными кругами, а сейчас ты перебираешь яблоки, а куры во дворе клюют хлебные корки, обрезанные специально для запеканки! — затараторил довольный мальчик.

— И все-то ты замечаешь! Вот болтал бы еще поменьше, — заметила Алоя, глядя на вертящегося вокруг Бурраску.

— Кстати, мы и не завтракали толком. Только ночью на ходу перекусили! Так что ты нам должна двойную порцию! — заявил мальчонка и отбежал прочь, уворачиваясь от запущенного в него яблока.

— Вот наглец... что же из него вырастет? — спросила сама у себя Алоя, доставая из корзины очередной сочный плод.

А мальчишка уже бежал в зал собраний, боясь пропустить речь Захара. Сенешал, то есть глава Школы, любил произносить длинные речи, а Бурраска любил их слушать. Он впитывал все знания, которые только мог почерпнуть у окружающих. Мало кто из мальчишек в его возрасте мог похвастаться такой наблюдательностью и проницательностью. Но еще больше поражала в нем вдумчивость суждений.

Впрочем, каким бы удивительным мальчик ни казался взрослым, для своих сверстников он продолжал оставаться прежде всего верным другом. С самого начала обучения в Школе Захар прививал своим воспитанникам чувство товарищеского плеча. «Погибель тому, кто забудет о соратнике на поле битвы, ибо и сам он однажды не получит помощи», — говаривал он. И Бурраска каждый раз кивал, внимая словам учителя.

В то утро, как и в прочие, мальчишки расположились в залитом солнцем зале на потертых циновках из тростникового стебля, толкаясь локтями и краем уха слушая наставления Захара.