Мир нам. Часть 1

Глава 1. Флор

«Мыслящий человек, не сумев воспитать

собственного сына, без всякого смущения

продолжал воспитывать человечество»

Ф. Искандер, «Поэт»

Ещё не успев толком проснуться, он уже понял, вернее, почувствовал что-то неладное. С одной стороны, он точно знал как его зовут и сколько ему лет, а также множество аспектов существования, без которых невозможно считаться разумным двуногим, например, что огонь трогать не стоит, без питания долго не проживёшь, а нырнув слишком глубоко в воду рискуешь захлебнуться. Однако в базе данных не хватало большого куска информации о прошлом. Ни вид из окна собственной опочивальни, ни места работы, ни вечера в семейном кругу, ни лица друзей не припоминались. Единственное, что он знал о собственном прошлом - оно прошло не здесь. Он вообще никогда прежде не бывал в этом дворце, в этом городе, на этой планете, в этом… Мире? Как он вдруг очутился здесь? Откуда сюда попал?

С другой стороны, вакантное место пропавших сведений облюбовали чужие мысли и воспоминания, будто в его голову их «загрузили», насыпали грудой, как яблоки в телегу. Впрочем, Флор понимал, что сам источник его новой памяти не такой уж чужой.

«Прости, сынок, у меня нет выбора…»

Молодой мужчина сосредоточился и принялся приводить знания в порядок. Прежде всего, кто он? Его имя Флоризэль. Где он? «Чужая» память начала рисовать картину мира: терраформированная планета Ксента, третья по счёту от небольшой звезды Полетта; объект средних размеров (общая площадь около 1,3 млн карелей[i]), богатый ресурсами, с патриархальным укладом жизни. Две автономные области, 280 крупных городов, десятки тысяч деревень и сёл, развитое сельское хозяйство, рыболовство, промышленность. Структура государства, языки, политическое устройство и прочее, и прочее…

Сейчас Флор находился в столице Ксенты — Итель-Пьере, грандиозном городе-дворце, занимавшем почти 25 карелей. Дворец служил культурным центром планеты, резиденцией правительства и домом царя Ксенты. Именно Его Величество Сибáстиан приходился Флору отцом, именно он притащил сюда Флоризэля, забрав его прошлое и подарив взамен строго выверенный перечень собственных воспоминаний и суждений, именно он пропал 180 лет назад и считался семьей Флора погибшим, а теперь зачем-то «ожил» и устраивает эту странную встречу. Зачем? Сложно думать об этом. Что-то ускользает... Ощущения принца были смутными и неясными, будто его существо составили как мозайку из кусков чужих судеб, и в новом узоре не было гармонии. Выбора нет, придётся отложить до времени.

— Не балуйся, — женский шепот полышался откуда-то сбоку, со стороны камина.

Флор поймал себя на мысли, что даже с закрытыми глазами прекрасно знает, что увидит в покоях: молочно-белые стены, расписанные зелёными драгоценными узорами, мерцающий потолок без чётких углов и границ, огромное окно во двор, занавешенное искристой тёмно-изумрудной тканью, у соседней стены гигантский камин зелёного камня, с перламутровыми пятнами и посеребрённой каминной решёткой. Над камином висит круглое студенистое зеркало в дорогой оправе, которое может как отражать, так и запоминать увиденное.

«Телеснитлер[ii] или просто снитлер».

Флор никогда прежде не пользовался снитлером, однако название моментально появилось в голове. Он даже представлял, как управлять всей техникой покоев: мини кухней, огоньковым освещением и прочими удивительными изобретениями.

Одни "воспоминания" тянули за собой другие. Флоризэль вспомнил, что изобретателя, придумавшего большинство этих диковин, зовут Снэлиус, что он юный придворный гений, механик и учёный. Сибастиану приходилось по десять раз на дню то восторгаться, то свирепеть, наблюдая плоды творческого разгула непоседы. Снэл никогда не утруждал себя спорами с царём, он внимательно выслушивал высочайшее мнение, обезоруживающе улыбался, а потом шёл и делал всё по-своему. Однако Сибастиану приходилось признавать, что Снэлиус также важен для Ксенты, как и он сам, несмотря на кажущееся легкомыслие изобретателя.

«И я должен поверить тебе? Принять твоё мнение за своё?» — мысленно спросил Флор отца. Ответа, конечно же, не поступило.

Флор лежал на кровати, ничем не выдавая своего пробуждения. Он предпочитал действовать последовательно и решать задачи по мере их поступления. Сейчас первостепенной проблемой было внутреннее состояние, а положение дел вокруг угрозы не представляло – он был ценным «экспонатом».

Его с любопытством рассматривали из другого конца покоев две пары блестящих глаз. У них были на то причины — процесс появления в их мире Флора грубо нарушал уклад и даже привычные им законы природы. Хотя принц имел довольно обычную внешность: ни крыльев, ни хвоста, благородные черты лица, тонкие губы, чистый лоб, кожа с лёгким оттенком загара (что обыкновенно наблюдается у космических пилотов или жителей соседних планет: Лидены и Арроры), он был чужаком. Не из другого сословия, не другой расы и даже не инопланетянин, а представитель чужого неизвестного мира. А о чужих мирах не только говорить, даже думать было страшно. Тёмные ресницы спящего изредка вздрагивали, две пряди мягких тёмных волос покоились на лбу.

Снэлиус, который, конечно, не смог побороть своё любопытство и прокрался в опочивальню взглянуть на царского сына, раздраженно мотнул головой, при этом длинные волнистые волосы взметнулись и на секунду закрыли энергичное лицо. Изобретатель небрежным жестом убрал патлы за ухо и нетерпеливо прошептал: