Мир, написанный о ней

Расставание

Теперь мне кажется, что я сошёл с ума.

Я занял своё место в самолётё. Большое мягкое место в бизнес-классе заграничного места. Мягкие светлые кресла, бокал вина и приглушённые пошептывания других пассажиров располагали ко сну и приятным десяти часам полёта. Но от чего же мне так не сладко? Я занял место рядом с Ней, и она тоже была напряжена. Она была уже там, когда я зашёл в салон с креслами – по два на каждый иллюминатор. Я думал, она удивится, когда, после стольких дней увидит меня снова рядом. Но она не издала не звука, когда я оказался поблизости. Ничего, кроме тяжелого вздоха и нервного перелистывания страницы. Я не стал заговаривать с Ней, потому что видел, что она сейчас не в самом лучшем расположении духа. Лучше я сделаю это позже, когда она будет готова. А пока я просто продолжал осторожно, время от времени, изучать Её взглядом. Премиум класс самолёта оказался пуст почти полностью. Она весь взлёт смотрела в овальное окошечко и даже не обернулась. Она достаточно хорошо знала меня, чтобы угадать появление по такту шага или лёгкому покашливанию при входе в здание. Знала, что я безотрывно наблюдаю за ней, глотая воздух. Смотрею на то, как она действует: как опускает взгляд, как элегантно переворачивает странички и просит воды у стюарда во время взлёта. Все эти странные мысли в моей голове так похожи на сантименты. В моём положении уже давно бы пора забыть про сантименты. Но с ней не хочется забывать. С ней хочется помнить.

Мы взлетали медленно, и всё это время она не подняла на меня ни единого взгляда. Будто меня и не было на борту, единственного, кто находится рядом. Но когда самолёт набрал обороты, выровнялся по линии и полетел спокойно, Она отстегнула ремень и сделала жест пальцами. «Европа» захлопнула свою записную книжку. Я пытался рассмотреть Её лицо. Хотел знать, что она чувствует. Знала ли она обо мне, ждала ли? Ничего. Всё скрылось за пеленой белых волос.

- ну как тебе этот сюжет? – она спросила это ровно. Легко. Так, как говорила обычно. – Он идёт достаточно долго. Обычно мир кончается раньше.

- Судья-демиург из меня вышел крайне никудышный. Слишком живой и существующий для того, чтобы сделать полученную силу игрушкой для развлечения.

- разве? Мне кажется, что у тебя прекрасно получается развлекать свой ум.

- каждый из таких, как я, коротает своё существование по-своему. Я получил силу, и теперь не страшусь вечной жизни.

- понятно. - На Её лице явно показалась кривая улыбка. Она говорила завышенным тоном, слегка саркастичным, когда льстила другим. Я сел на мягкий подлокотник рядом с ней, пытаясь сменить ракурс.

- кем ты станешь в следующий раз?

- я стану той, кем ты пожелаешь. Ты – создатель этого мира. Разве ты забыл?

И я умолк. Я задумался, как сказать ей о своих мечтах? Чего я так и не смог добиться? Я бы хотел, чтобы она была. Чтобы перестала умирать и чувствовать оковы гроба снова и снова, чтобы была рядом, больше не одинокая. Вечно живая.

Она рассмеялась.

- я знаю, чего ты хочешь, - дерзко сказала она, заправляя за ухо мешающие волосы. Она была чересчур весела. Смотрела со своего места на мою возвышающуюся фигуру. - Ты хочешь, чтобы я стала такой же, как и ты. Живой, настоящей, не из крови и плоти, а состоящей из звёзд и космической пыли. Ты желаешь меня вечной.

- Да. – Это всё, что я мог выдавить, глядя в Её искусственно весёлые глаза.

- тогда зачем ты убил меня? – из Её губ это звучало легко как пушинка. Убийство – привычное мне дело, но страшнейшее для человеческого бытия. Ломающее тело и голову. Но Она говорит об этом так легко. Она была настолько непринуждённа, что дрожь бесконтрольно пробежала по живой плоти. Она говорила так легко, будто грустила о сломанном ногте. Хотя сломанный ноготь всегда был для «Европы» трагедией. – Единственный мир, в котором мы были вместе, ты осудил его на смерть. Я помню, как была казнена тобой, а ты даже имени моего вспомнить не можешь. Помнишь ли ты, как меня звали? А как звали тебя? Ты для всех представляешься, как г-н Лит. Каково же твоё настоящее имя?

Ты забыл. А теперь воссоздаёшь меня в мирах, над которыми получил власть. Заставляешь умирать, жить, а потом стоишь над моей могилой.

Уничтожаешь.

Она была права. Между нами повисло молчание.

- ты не думаешь, что ты должен мне за все те века, что я скитаюсь по Землям и служу тебе развлечением? – Её рука приказала мне опуститься обратно на кресло. Ей было неудобно сверлить меня глазами. Пришлось опуститься обратно.

- думаю.

- Тогда, я думаю, ты знаешь, что делать в следующий раз при нашей встрече.

- я прошу у тебя прощения за все эти века.

- я прощаю тебя за них.

Самолёт издал скрежещущий звук. Небо покрылось алой пеленой. Спокойно закрыл глаза, запечатлевая на веках закат. Она лишь громко рассмеялась, хватая меня за руку.

- Пора.

Гром. Грохот. Крики.

И у самолёта отказали оба двигателя.