Мир Под Пикселями

Глава 1. Ночь, которой не должно было быть

Сразу к делу: я попал в Terraria. Не «как будто», не «во сне», не «метафорически». По-настоящему. С грязью под ногтями, с разбитой губой и с тварью, которая хотела меня сожрать.

Но давайте по порядку, иначе вы решите, что я долбанулся. Хотя, честно говоря, я и сам так думал первые минут двадцать.

Меня зовут Артём. Двадцать четыре, программист, живу один. Биография — закачаешься: работа, чай, который я забываю выпить, и Terraria по ночам. Девушки нет. Кота нет. Все растения я угробил. Зато умею квасить капусту — спасибо бабушке, единственный полезный навык, который, как выяснится дальше, не пригодится мне ни хрена и нигде.

В ту ночь — кажется, вторник, после двух часов дни сливаются в одну вкладку — я достраивал базу. База была уродская. Не «уютная стартовая хижина», а именно уродская: второй этаж шире первого, крыша уехала влево, дверь открывается в яму. Нормальный человек посмотрел бы и лёг спать.

Я не нормальный. Я программист. Мы смотрим на кривую хрень и говорим «потом поправлю». Потом тратим три часа. Потом ломаем то, что работало. Это диагноз, а не профессия.

На плите, кстати, стоял чайник. Обычный, не электрический. Я поставил его час назад и забыл. Запомните этот чайник. Он мне ещё аукнется — не сюжетно, а в том смысле, что я буду о нём думать в самые неподходящие моменты. Мозг — сволочь предсказуемая.

Телефон дзынькнул. Мама: «Ты спишь?»

Написал «да». Стёр. Написал «уже ложусь». Стёр — нагло даже для меня. Написал «скоро», отправил, перевернул телефон экраном вниз. Не вижу — значит, совесть чиста. Это не вранье, это управление информационным потоком.

— Последняя ночь, — сказал я экрану. — Отстреляю зомби и спать.

Наступила пиксельная ночь. Зомби поплелись к двери — вяло, без души, как айтишники на корпоратив в понедельник. Я полез на крышу с луком. И тут звёзды начали падать неправильно.

Сначала одна. Потом три. Потом столько, что небо стало похоже на разбитый монитор — белые линии, ровные, вертикальные, будто кто-то не рисовал звездопад, а чертил мир по линейке.

Музыка не стихла. Она пропала. Как звук в наушниках, когда выдёргиваешь джек.

— Так, только не краш, — сказал я. — Я крышу не сохранил, сука.

Esc не работал. Alt+Tab — мимо. Курсор сдох. Лес на секунду рассыпался зелёными квадратами битой текстуры и собрался обратно. Поверх всего проступил текст. Белый, без рамки, прямо в воздухе экрана:

МИР НЕ УСПЕЛ ПРОСНУТЬСЯ.

— Это ещё что за мод, — пробормотал я.

ПЕРВЫЙ РАССВЕТ ОТМЕНЁН.

Мне стало неприятно. Не страшно — для страха было рано. Сначала всегда раздражение, как при синем экране смерти, когда первая мысль не «что сломалось», а «я же не сохранился, тварь».

Я потянулся к кнопке питания.

Монитор полыхнул белым.

И комната не погасла — она исчезла. Стол, кружка, чёртов чайник на плите, окно, я сам в кресле — всё схлопнулось разом, как будто кто-то закрыл не игру, а мою квартиру целиком, без подтверждения «вы уверены?».

Последнее, что успел подумать: я даже не дописал маме нормальный ответ.

Потом пол ушёл из-под жопы.

Приземлился я отвратительно. Плечом — во что-то мокрое, боком — на корень, подбородком — в землю. Хапнул ртом грязи, закашлялся так, что в глазах потемнело, перекатился на спину. Воздуха не было. Я хватал его ртом, как вытащенная рыба, и пару секунд всерьёз думал, что сейчас сдохну вот так — не от монстра, а от того, что забыл, как дышать.

Потом продышался. И заорал. Без слов, просто заорал в это слишком звёздное небо, потому что больше ничего в голову не лезло.

— Что. Что это. Что это, блядь, такое, — выдавил я, когда крик кончился. Голос чужой, сорванный.

Я сел рывком. Лес. Со всех сторон лес. Я закрутил головой — нет квартиры, нет стола, нет монитора, нет стен, ни хрена нет. Сердце колотило где-то в горле, руки тряслись так, что я их сжал в кулаки, чтоб не видеть.

— Так, проснись. Проснись, ну. — Я зажмурился, потом распахнул глаза. Лес. Зажмурился сильнее, до искр. Лес. — Да проснись же ты, тварь, — прошипел я и хлопнул себя по щеке. Ладонью. От души. Щёку обожгло, лес остался на месте.

Не помогло. Конечно, не помогло.

Я пощупал подбородок — содрана кожа, кровь, вкус во рту железный, конкретный. Ветка в ухе, под лопаткой что-то острое, запах сырой земли и прелых листьев лезет в нос. Слишком детально. Во сне так не бывает. Во сне тебя не выдёргивает из-под задницы пол с таким смаком, во сне не болит так точно и так скучно.

И от этой мысли — что не сон, что всерьёз — меня и накрыло по-настоящему.

— Нет-нет-нет, — я вскочил, и тут же повело, колени ватные. — Это кома. Я в коме. Я заигрался, у меня тромб, инсульт в двадцать четыре, я лежу сейчас в своей квартире лицом в стол, и мне всё это снится. Да. Точно. Так.

Стало даже легче — на секунду. На одну. Пока я не осмотрелся внимательно — и не стало хуже.

Деревья стояли слишком ровно. Трава росла одинаковыми кустиками. Земля уходила вниз аккуратными уступами, будто кто-то нарезал склон ножом по линейке. Жёлтые цветочки — одной высоты. Я знал этот лес. Я провёл в нём часов триста. Только раньше он был набором пикселей за стеклом — а теперь я в нём стоял, и он был вокруг, и пах землёй.

— Нет. Нет, нет. — Я попятился, споткнулся, чуть не упал. — Это не оно. Это не Terraria, так не бывает, в игру нельзя попасть, это не…

Дыхание сорвалось совсем. Я согнулся, упёрся ладонями в колени и дышал, как загнанный, и в голове билось одно: куда. Куда я попал. Как отсюда выбраться. Где выход, где кнопка, где хоть что-нибудь.

Кнопки не было. В этом-то и был весь ужас. Из мира, где всё откатывается, сохраняется и закрывается крестиком, меня вышвырнуло туда, где ни крестика, ни «вы уверены?», ни хрена.

Не знаю, сколько я так простоял. Минуту, три. Трясло, мутило, в висках стучало. А потом — не потому что я «взял себя в руки» красиво и по-геройски, а потому что орать в пустом лесу можно ровно до тех пор, пока тебя не услышит что-то голодное, — я просто понял, что от паники толку ноль. Сдохнуть от страха или сдохнуть от слизня — разница только в том, дёрнусь я перед смертью или нет.