Мир, подаренный тобой

Глава 9

- Это одеяние можешь убрать подальше! Да так, чтобы оно больше никогда не попадалось мне на глаза! – Изабель со злостью отшвырнула платье из синего бархата, украшенное серебряными блёстками, и велела Фелиси подать ей одно из новых, полученных на днях от известной парижской портнихи.

Причиной плохого настроения Изабель было внезапное открытие того, что она слегка раздалась в бёдрах и теперь не могла надеть своё любимое платье, в котором она выглядела настолько потрясающе, что ни один мужчина не мог пройти мимо неё, не свернув себе шею.

Служанка, опасаясь вспышки гнева своей капризной госпожи, торопливо подносила ей один наряд за другим. Согласно моде, принятой при дворе короля Франсуа, дамы стали носить нижнюю воронкообразную юбку из жёсткой плотной ткани, в которую вшивались металлические обручи. С такой юбкой носили тугой лиф на каркасе, который стягивал грудь и талию. Под лиф надевалась рубашка с длинными рукавами, а сверху юбки – платье с рукавами и на него ещё одно верхнее платье – из гладкой ткани, с распашной юбкой. Такой наряд считался парадной одеждой. Обувь для благородных дам шилась из дорогостоящих шёлка и бархата. Веера, кокетливые сумочки, маленькие флакончики духов, которые носили на шейной цепочке, дополняли пышный женский наряд.

Наконец, перебрав целый ворох одежды, Изабель облачилась в платье из бордового бархата с продольными золотыми полосами, с рукавами, прорезанными так называемыми «окнами», через которые виднелось тонкое белоснежное полотно рубашки.

Когда Фелиси надела ей туфли, обвязав стройные лодыжки крест-на-крест золотой тесьмой, Изабель подошла к зеркалу и, выпрямившись во весь рост, оценивающим взглядом окинула своё отражение.

Ах, как же она посвежела, одевшись в это богатое платье: от цвета бордо, как от одноимённого вина, на щеках расцвёл румянец, а золотые полосы будто излучали солнечное сияние.

- Вижу, ты не можешь налюбоваться на себя, обрядившись в эту роскошь! – Граф Габриэль де Бриссак вошёл в покои лёгкими неслышными шагами. – Но ты же знаешь, любезная сестричка, что не одежда украшает тебя, а ты — одежду.

Не отводя от Изабель пылающего взора, он с мгновение помолчал и потом прибавил:

- Как говаривали античные знатоки женской красоты: «Не платье любят в женщине, а то, что им прикрыто».

Изабель взглянула на брата через плечо и ответила ему кокетливой улыбкой.

По её знаку Фелиси подала гостю кубок с вином на маленьком серебряном подносе и удалилась.

Габриэль проследил похотливым взглядом за девушкой и ещё какое-то время глядел на закрывшуюся дверь, за которой она исчезла.

- Вижу, тебе нравится моя новая служанка, – с лукавой улыбкой проговорила Изабель, наблюдая за братом, и лениво откинулась на спинку кресла. – Но ты ведь пожаловал не для того, чтобы выбрать для своих забав одну из моих девушек?

Габриэль хмыкнул.

- Разве ты забыла, что каждая из них уже побывала в моей постели?

- Кроме новенькой, – вставила Изабель, поддразнивая брата.

- А это, моя милая, всего лишь вопрос времени и... моего желания, – ответил тот, беззастенчиво улыбаясь. – Зато дело, которое привело меня к тебе, не терпит промедления.

- Я не ошибусь, если скажу, что у тебя снова худо с деньгами? – с холодным сарказмом осведомилась Изабель.

Габриэль смотрел на неё без тени смущения.

- Должен признаться тебе, моя проницательная сестра, есть во мне нечто странное: вопреки моему желанию монетки не задерживаются в моих карманах.

- Габриэль, ты должен признаться себе, что привык бессовестно проматывать чужие деньги, – упрекнула брата Изабель.

- Я трачу их ради собственного удовольствия. Разве это плохо? – искренне возмутился де Бриссак.

- Да, я знаю, красиво жить не запретишь. Но, Габриэль, твоя репутация беспутного гуляки и завсегдатая притонов, бросает тень на всю нашу семью. Подумай о фамильной чести, о своём будущем, наконец. Если ты не возьмёшься за ум, отец оставит тебя без наследства.

После слов сестры Габриэль посерьёзнел, сдвинул брови — резкая прямая складка взбежала на лоб. Изабель была удивлена: она впервые заметила эту складку на его молодом, обычно безмятежном лице.

- Сколько ты могла бы дать мне взаймы? – прямо спросил он, глядя ей в глаза.

Подавив вздох, Изабель встала, медленно подошла к резному комоду и вынула из стоявшего на нём ларца несколько серебряных монет.

- Этого тебе хватит?

Габриэль недовольно поморщился.

- Этого хватит для покупки одного из портретов кисти модного ныне художника Леонара дё-Вэнси. Мне нужно гораздо больше.

Тогда Изабель молча подала ему ларец.

- Чудесно! – Лицо де Бриссака мгновенно просияло. Подняв крышку, он заглянул в ларец и довольным голосом прибавил: – Эта сумма меня вполне устроит!

- Неужели ты наконец-то решил купить себе приличный экипаж? – не удержавшись, полюбопытствовала Изабель.

- Экипаж? – переспросил Габриэль, своим видом подтвердив её догадку, а потом воскликнул: – И не только!

Он отпил из кубка немного вина и, напустив на себя важный вид, продолжил:

- Ты, верно, забыла, что Анн де Монморанси, дражайший кузен твоего супруга, устраивает в своём замке в Шантийи грандиозное пиршество – в честь рождения третьего сына. Я намерен своим присутствием почтить высочайшее собрание...

- Погоди! – прервала его изумлённая Изабель. – Ты, правда, хочешь появится в парижском обществе, несмотря на все те гадкие слухи о тебе, которыми оно опутано, словно паутиной?

- Нет ничего на свете, к чему бы я так не стремился! – с азартом воскликнул де Бриссак. – Говоришь, высшее общество судачит обо мне? Им ли судить меня? Суета лицемеров и лжецов! Меня не оскорбляет, а удивляет мысль, что они осуждают меня за те же пороки, в которых сами давно погрязли по уши. По всей Франции свальный грех и распутство!

Габриэль, не сдержавшись, разразился площадной бранью, от которой щёки у Изабель заалели как маков цвет. К тому же, его последние слова могли относиться и к ней: удивительно, что слухи о её «любвеобильности» до сих пор не достигли ушей герцога Шарля де Монморанси.