Мир, подаренный тобой

Глава 10

Полулёжа на изящном ложе, облокотясь одной рукой на подушки, другой Беренис с задумчивым видом перебирала рукописи: некоторые из них мягко опускались ей на колени, другие с шелестом слетали на пол. Перед ней на небольшом столике лежал до половины исписанный лист бумаги, перо, чернильница и всё, что нужно для письма.

Уж сколько таких неоконченных писем — робких и пылких, с вопросами и признаниями — было написано ею за последние несколько дней! Иногда она использовала цитаты из лирики модных поэтов, иногда, прислушиваясь к порывам своей души, пыталась слагать собственные стихи. Каждое из этих посланий она посвящала человеку, которого никогда не видела, но чей смутный образ жил в её сердце. Человек этот был загадочен, как свет луны, и недосягаем, как звёзды. Она о нём ничего, кроме его имени, не знала; он же знал о ней почти всё. Она продолжала получать от него чудесные письма; свои же письма к нему хранила в самшитовой шкатулке вместе со своими украшениями: она просто не знала, куда их отправлять. Но она верила, что очень скоро наступит день, когда они наконец увидятся: он обнимет её, а она отдаст ему все эти письма...

Беренис так погрузилась в свои грёзы, что не заметила, как в комнату к ней вошла служанка. Только когда та остановилась у столика, Беренис будто пробудилась ото сна и, вздрогнув, подняла на неё глаза.

- Ах, это ты, Аликс! Я думала, ты помогаешь мадам де Монбазон очищать от вековой пыли хозяйственные архивы имения.

- Мадам предпочла мне мажордома: он заменил меня в рабочем кабинете и отвечает на её вопросы. Матушка настоятельница желает знать, куда подевались кое-какие ценные бумаги.

Аликс была родом из Бретани и производила впечатление девушки отнюдь не глупой; у неё были чёрные колдовские глаза (разве не считалась Бретань с её легендарным лесом Бросельянд страной колдунов и магов?) и смуглая кожа. Она появилась в Ланже вскоре после смерти Эвон де Вержи: мажордом, ведший хозяйство при прежней владелице замка, побывав в Париже, привёз с собой новую служанку. « Что за странные прихоти? Дом и без того полон челяди, а мажордом нанимает новых слуг!» - возмутилась тогда мадам де Монбазон, но Беренис девушка понравилась сразу. Она увидела в ней подругу-ровесницу, которой у неё никогда прежде не было. Ей доставляло удовольствие посвящать молодую служанку в свои тайны, и неудивительно, что, когда в жизни Беренис появился «рыцарь из писем», Аликс узнала об этом раньше, чем мадам де Монбазон.

- Должно быть, крёстную не покидает надежда отыскать купчую, – грустно улыбнулась Беренис. – Ведь без этой бумаги я беззащитна перед законом: права на наследство сможет оспаривать тот, кому замок принадлежал до того, как перешёл во владение тёти Эвон.

Аликс ничего не ответила и так же молча подала ей круглый серебряный поднос, на котором лежал конверт, запечатанный испанским воском*, и нож для вскрытия.

Охваченная предчувствием чего-то сладостно-тревожного, Беренис взяла конверт, аккуратно вскрыла его, не обратив внимания на герб на печати, и принялась читать.

« Яснейшая мадемуазель Беренис де Шеверни, я, мадам Изабель де Монморанси, герцогиня де Дамвиль, желаю здравствовать вам и вашим близким.

Пребывая в добрых намерениях и расположении к вам, мадемуазель Беренис, и уповая на вашу благосклонность, выражаю желание видеть вас в замке Шантийи. Названный замок является собственностью моего кузена по мужу маршала Франции Анна де Монморанси, который устраивает бал в честь рождения своего третьего сына. Будучи горячей поклонницей матушки настоятельницы Эвон де Вержи (да пребудет с миром её бессмертная душа!), выражаю надежду подружиться с вами, дабы вместе следовать её заветам благочестия и милосердия. Прошу вас, мадемуазель, не откажите в моей искренней и настоятельной просьбе.

Изабель де Монморанси».

- Меня приглашают на бал, Аликс! – вскричала Беренис, ещё не совсем поверив своим глазам; письмо в руке девушки дрожало от охватившего её волнения. – Аликс, вообрази себе, это первое в моей жизни приглашение на бал! И не от кого-нибудь: от самой герцогини де Монморанси де Дамвиль! И не куда-нибудь, а в замок Шантийи, в гости – ты только послушай, Аликс, – к маршалу Франции!

Беренис вскочила и принялась кружить по комнате, размахивая письмом, а другой рукой приподняв подол платья.

- Меня, никому не известную Беренис де Шеверни, жаждет увидеть в Шантийи герцогиня де Монморанси! – нараспев, разрумянившись, с блестящими глазами, повторяла девушка.

Сначала мысль о поездке в Шантийи показалась Беренис неправдоподобной, но потом сама возможность столь необычайного события привела её в неописуемый восторг. Для девушки, которая провела детство в монастыре и никогда не выезжала дальше Ланже, это было бы величайшим и совершенно неожиданным счастьем. Но решение о том, принять приглашение на бал или отказаться от него, зависело всё же не от Беренис.

- Герцогиня Изабель де Монморанси? – переспросила мадам де Монбазон, выслушав крестницу, и затем с удивлением прочла письмо, которая та протянула ей в качестве подтверждения всему сказанному.

В отличие от Беренис, которую приглашение герцогини привело в состояние, близкое к эйфории, аббатису занимала другая сторона дела. Главный интерес заключался для неё в причинах, которые могли склонить мадам де Монморанси к такому решению.

Пока мадам де Монбазон терялась в догадках, над её ухом раздался, отвлекая её от раздумий, нежный, почти детский голосок:

- Я никогда не была на балу... и я хочу танцевать!

- Если тебе так хочется танцевать, мы можем устроить бал здесь, в Ланже, – отозвалась аббатиса, не в силах побороть сомнения, которые вызвало у неё письмо из Парижа. – Пригласим соседей...

- Ланже... снова Ланже! Мне так скучно... так скучно постоянно сидеть в замке или ходить по одним и тем же аллеям, видеть одни и те же лица...

Беренис вдруг схватила руку аббатисы и прильнула к ней горячими губами.