Мир пробуждённых. Один поцелуй до ненависти

Глава 10

Кабинет наполнился новыми лицами, а у меня сердце ухнуло в пятки.
При виде последнего вошедшего и вовсе почувствовала себя птенцом, случайно выпавшим из гнезда.

Янтарный взгляд, словно просачивался под кожу замораживал кровь.
Я — как добыча, застыла перед большим серым волком и даже моргнуть не в силах.

Мужчина — на вид около пятидесяти, с проседью на висках — слегка склонив голову входит в кабинет, останавливаясь в дверях, будто перекрывая путь всем. Или только мне? Пока не поняла.

После короткого кивка остальным он впился в меня тяжёлым, цепким взглядом. Недобрым. От этого внимания внутри что-то дрогнуло — будто искра сорвалась и разлилось теплом по всему телу. Я замерла, заворожённо наблюдая — казалось, будто от меня исходит мягкое сияние. Мой страх притупился.
Я расправила плечи и вскинула подбородок и упрямо посмотрела на него. Внутри всё ещё дрожало, но вместе с дрожью рождалось упрямство.

Полагаю что передо мной — Чернов-старший? Уж похожая у них аура была.

— Смелая ведьмочка... — холодно усмехнулся он вместо приветствия.

Прошелся к столу и без лишних слов занял место хозяина кабинета.
Педантично поправил манжеты белоснежной рубашки и с требовательным взглядом остановился на Владиславе Артемьевиче.

Мне показалось, что тот шумно сглотнул. Хотя, может, это просто моё воображение.

Кажется, я инстинктивно выстроила вокруг себя невидимый купол. Отгородилась.
Интересно, это моя личная защита… или реакция на присутствие отца Чернова?

Никогда бы не подумала, что младший Чернов окажется не таким уж страшным и холодным как его отец.

Меня отвлёк уверенный и нетерпеливый голос их главного.

Даже голос у него звучит так, будто приказывает подчиниться.

– Зачем меня вызвали? Чтобы полюбоваться на новорожденную ведьму?

– Хм… Это не просто новорожденная ведьма, — выдавил Артемьевич.

– И кем же тогда является наше юное дарование? — добавил Чернов, почти насмешливо.
Разговаривают так, будто меня тут вовсе нет.

– По всей видимости, нам не доложили всю информацию, – осторожно продолжил Владислав Артемович. – Но я склонен предполагать, что юная ведьмочка является Искрой.

– Даже так? – Чернов-старший воззрился на меня по другому.

И, честно говоря, пусть бы уж продолжал смотреть с той холодной, презрительной отстранённостью, что была в самом начале.
С такими, как он, лучше держаться подальше, желательно по разные стороны океана.

Я вжалась в спинку кресла и молча ждала, что будет дальше.

– А кто у нас информатор? Кто отслеживает пробуждённых в школах… или в университете? – его голос упал на разум как глыба льда.
Нетерпеливо постучал пальцами по тяжёлой столешнице и требовательным взглядом обвел всех присутствующих.

Я вижу, как на лбу у Владислава Артемьевича выступила испарина. Он нервно сглатнул, отвел глаза и ответил:

– Ваш старший сын…

Он даже забывает о бокале в руке и тут же поворачивается, чтобы налить себе другой.

Насколько же нужно его бояться, чтобы при такой массы мышц и габаритов начинать метаться, как напуганный зверёк?

Чернов-старший лишь поджал губы и быстро набрал комбинацию на своем новеньком гаджете на запястье.

Не проходит и минуты, как в дверь постучали, а затем вальяжно вошел мой ночной кошмар – Глеб Чернов.

– Вызывали? – с лёгкой насмешкой он посмотрел отцу прямо в глаза.

У меня даже мелькнула искра уважения к старшекурснику.
Он с такой лёгкостью выдерживал ту гнетущую силу, что скрывалась за спокойным взглядом его отца, что невольно захотелось присвистнуть.

– Ты составил отчёт по новорожденной ведьме? – голос отца прозвучал раздраженно.
Он медленно поднялся из-за стола и навис над студентом.

То ли хочет продавить силой, то ли просто показать сыну, кто здесь главный – но я явно чувствую: между ними напряжение.

Отношения натянутые, и это не скрыть. Сама вжимаю голову в плечи.

Кажется, отец и сын одинаково сильны — и не только физически.
Если Глеб — высокий, прокачанный и гибкий, то его отец больше напоминает скалу.
Старую, пережившую не одну бурю, видавшую не одну зиму.

И ведут себя они ровно так, как выглядят: один – строгий, несгибаемый, упрямый и самодовольный; другой – быстрый, дерзкий, импульсивный и склонный к переменам.

Я так увлеклась этим сравниванием, что упустила момент, когда Чернов-старший вышел из себя.

– Отвечай, когда я тебя спрашиваю! – холодно, но резко бросает он.

В комнате сразу будто подул ветер.

– Я говорю, что не вижу разницы между ведьмой и Искрой, пробудившейся в ней, – Глеб явно сдерживается, но голос звучит твердо и даже умудрился беспечно пожать плечом. – Я буду тренировать и готовить её так же, как остальных новорожденных. И вообще, почему тебя так волнует эта ведьмочка? – добавляет он, словно уже не в первый раз повторяет этот разговор.

Ответ на последний вопрос интересует и меня. Что за Искра?
И почему из-за неё все так всполошились?

Чернов-старший не удостаивает сына ответом. Лишь бросает небрежно и отходит:

– Ею займётся кто-то другой.

Он наклонился ко мне, и у меня закланцали зубы — то ли от холода, то ли от внутреннего напряжения.
Не нравится мне этот мужчина. От него веет алчностью. Жаждой контроля. Или мести. Или всего сразу.

Хочется, чтобы всё это поскорее закончилось.

Бросила взгляд на Глеба – у него на лице заиграли жиловики, как он сдерживается.

Похоже, внимание отца ко мне его тоже бесит. И тут Глеб сделал невообразимое: плюхнулся на диван рядом, обнял меня за плечи и спокойно заявил:

— Нет, папа. Ладу буду тренировать именно я. И никто не посмеет приблизиться к моей девушке.
— Что?!
— Что?!

Как оказалось, в чём-то мы с его отцом можем быть единомышленники.

— А чего ты так удивляешься? — усмехнулся Глеб. — Беру пример с тебя. С момента… — он делает выразительную паузу — …с исчезновения мамы ты неустанно ищешь свою пару? Или просто просто решил наплодить как можно больше одаренных отпрысков?