Мир пробуждённых. Один поцелуй до ненависти

Глава 12

У меня глаза чуть не вылезли из орбит.
— То есть… ты всё это знала и даже не подумала рассказать?! — прохрипела я, забыв про салат.

— А что бы ты хотела услышать? — спокойно парировала Маринка. — «Лада, у нас тут сверхъестественное, и ты — часть этого»? Или: «Твои родители охотились за захоронениями богов»? Ты бы поверила? В лучшем случае — нет. В худшем — поверила и рассказала бы в школе. И уже учителя подключили бы опеку… и всё пошло бы наперекосяк.

— Ну так а сейчас что изменилось?! — всплеснула я руками. — Мне не легче! Я не понимаю, что со мной происходит, и боюсь навредить кому-то.

— К счастью, есть те, кто понимает. И они уже связались со мной, — сказала Маринка и спокойно продолжила ужин, бросив на меня насмешливый взгляд.

И правда, на сытый желудок жизнь казалась чуть легче.

Наш столик уютно спрятался в углу.
Я как раз поливала салат соусом, когда в дверь вошёл Саша Миронов. За ним Чернов-старший, а последним — угрюмый, как гроза, Чернов-младший.

Официант в белоснежной рубашке тут же засуетился: ловко приставил дополнительный стул и добавил приборы — аккурат за соседним столом.

Я удивленно приоткрыла рот… но, встретившись взглядом с Сашкой Мироновым, тут же с громким щелчком захлопнула челюсть.

— А они что тут делают?.. — прошептала я. — Я и не знала, что Саша знаком с Черновыми…

Не успела договорить — взгляд сам собой метнулся к тёте. Я растерялась, а в её глазах уже блеснуло понимание.

— Это место давно известно среди таких, как ты. Именно поэтому я и привела тебя сюда, — тихо сказала Марина. — Время прятать голову в песок прошло. Пора смотреть правде в глаза. Сегодня я была в университете и подписала твой перевод на новый факультет.

— Что?! — я так опешила, что не сразу заметила, как Чернов дернулся, будто получил пощечину. Увидел меня зараза.
Но сейчас было важнее другое.

— Маринка, ты что, всё решила без меня?! Сейчас середина года! Я не справлюсь с новыми предметами… да у меня и с прошлогодней программой будет завал! — горло сжалось от обиды.

— Не волнуйся, родная. Мы справимся, — сказала она мягко. — Меня сегодня вызвали в ректорат. Объяснили, что такие, как ты, учатся по особой системе. Сдавать разницу не нужно.

— А контракт? — выдохнула я, чувствуя, как мир уходит из-под ног.
— Вот! — как фокусник, Марина достала из кошелька чёрную банковскую карту и протянула мне через стол. — Контракта у тебя нет. Эти факультеты финансируются государством — ради безопасности. И, конечно, ради себя. Взамен — три года службы после выпуска. А это — карточка с доступом к счету твоих родителей.

Я уставилась на черный прямоугольник, как на кусок метеорита.
— В твоей жизни начинаются серьёзные перемены, Лада. И тебе придётся держать статус. На этом счёте много денег — я проверяла. Изначально хотела открыть тебе доступ после выпуска, но… как видишь, нужда пришла раньше. Трать с умом.

Она говорила спокойно, почти буднично. Будто такие разговоры в нашей семье — обычное дело за вечерним чаем.

А я сидела, хлопала глазами и не могла уместить всё это в голове.
— Я думала… у нас стесненные средства, — пробормотала, всё ещё не веря.
— Ха-ха-ха! Лада, да ты ещё совсем ребёнок! — рассмеялась тетя. — Скажи, за все годы, что мы живём вместе, у тебя хоть раз чего-то не было? Я тебе что-то не купила?
— Не-е-ет… — протянула я, пытаясь вспомнить, чего мне действительно не хватало.
И вдруг осознала: папина сестра всегда заботилась обо мне по-настоящему.

— Вот именно, — подхватила она, словно услышала мои мысли. — Ты всегда была в одета хорошо, ходила на кружки, учила языки с частными учителями, ездила на все школьные экскурсий. А то, что у тебя не самый последний айфон — не трагедия. Я просто экономила. Откладывала на твою взрослую жизнь.

Честное слово, будь я мужиком — присвистнула бы от восхищения.
Маринке всего двадцать девять, а она не только сохранила родительский фонд, но и сумела вырастить меня, дать стабильность, достойный уровень жизни… и теперь рассказывает об этом так, будто речь идет о походе в магазин.
— Маринка, я так тебя люблю… — прошептала я, шмыгнула носом и крепко сжала её ладонь.
В груди закипала искренняя, теплая благодарность. Я всем сердцем хотела отплатить ей добром.
И, словно уловив этот внутренний порыв, пожелала ей лёгкости, покоя, света — чтобы хоть на миг она почувствовала себя отдохнувшей.
— Ох… — тихо вырвалось у неё.
Я вздрогнула.
Круги под её глазами исчезли, межбровная морщинка разгладилась, щёки порозовели.

Она осторожно ощупала поясницу и с удивлением прошептала:
— Лада… у меня спина болела уже две недели. Ты ее исцелила… Ох, родная… как же я за тебя боюсь, — сказала она с тревогой и попросила счет.
Но не успела.

Прямо у моего уха раздалось шипение. И по сладковатому запаху парфюма я сразу поняла, кто это.

— Морковка, ты можешь хоть один день обойтись без приключений на свою маленькую попку? — прошипел голос у самого уха.
— Что я опять не так сделала? — вызверилась я, обернувшись к Чернову.

— Выпустила силу и сразу дала понять всем присутствующим, что ты не просто байка, а самая настоящая ягиня! — сверлил меня убийственным взглядом старшекурсник. — И что мне с тобой делать, а? Необученная, уязвимая, бесконтрольная новорожденная! Дурная ведьма!

С каждым новым «титулом» моя голова всё сильнее вжималась в плечи.
— Мы уже уходим… — пробормотала Маринка, даже не попытавшись меня защитить.
И вот тут впервые мне показалось: она его боится. По-настоящему. И… слушается.
Интересно девки пляшут.

Допрос с пристрастием хотелось бы устроить позже, но как только заметила, что весь ресторан пялится в нашу сторону — желание светиться испарилось.

Я подскочила, как будто меня подбросило, и, не оглядываясь, рванула к выходу.