Мир пробуждённых. Один поцелуй до ненависти

Глава 13

На первую пару я буквально влетела в аудиторию.
Маринка прислала новый график только глубокой ночью.
А рано утром, боясь, что Чернов опять будет дежурить у подъезда и сверлить меня своими злющими глазами, я выскочила из дома чуть ли не на рассвете.

В аудитории оказалось полно знакомых лиц. Я аж споткнулась, когда заметила Киру, Сашку Миронова и даже нашего, не от мира сего, рокера.
— Займите свободное место, студентка, — вырвал меня из оцепенения знакомый голос.

Я кивнула новому ректору и опустилась рядом с Димой. Почему — сама не поняла. Просто рядом с Кирой я чувствовала себя так, будто влипла в липкую паутину. Даже от одного её взгляда по спине полз страх, как холодный слизняк.

— Кажется, пол-универа сюда перекочевало, — протянул Димка Крылов в своей привычной, беспечной манере.

Парня редко волновали мирские заботы, вот и сейчас он что-то себе тихонько напевал под нос и старательно строчил в потрепанном блокноте. На обложке жирными буквами красовалась надпись «Дэф Ноте», а вместо буквы «э» был аккуратно вырезан череп.

Я одновременно содрогнулась и восхитилась размахом намерений моего коллеги — и, всё же, кивнула.

Я с ним была согласна. Скосила глаза на знакомые лица — с виду самые обычные люди. Хотя… я ведь тоже не похожа на Бабу Ягу из наших сказок.

Мои изучающие взгляды не ускользнули от внимания преподавателя. По сверкающим глазам мужчины у кафедры стало ясно: он меня помнит с прошлого раза — и явно с нетерпением ждёт, когда Димка Крылов снова начнёт мне бубнить над ухом.

Я выдохнула и вцепилась в ручку, как в спасательный канат. Буду писать полтора часа — и не думать ни о чём. Да… вот так! Даже на вальяжно вошедшего в аудиторию Глеба не посмотрю. И кривиться не стану.

— А сейчас давайте познакомимся с теми, кто у нас сегодня впервые! Меня зовут Аргент Владиславович Мараев… — произнёс преподаватель.

Под его холодным, оценивающим взглядом у кафедры вся аудитория разом стихла. Защелкали ручки, зашуршали блокноты.

По щеке скользнул лёгкий ветерок — кто-то плюхнулся на свободное место рядом.

— Морковка… тебе никто не говорил, что сбегать от взрослых — это как минимум невежливо? — прошептал знакомый бархатный голос. — И, кстати, зарегистрируй уже наконец мой чёртов номер в своём кирпиче! А лучше… дай сюда!

Старшекурсник бесцеремонно вытащил мой телефон и принялся что-то строчить в нём.

Я едва не задохнулась от возмущения и бессилия.

— Ты что делаешь?! — прошипела я, как кобра, и попыталась вырвать из его рук телефон.

Чёрт, не забыть бы потом сменить телефон.

Маринка настаивала, что мне нужно всё новое — чтобы не выглядеть бедной родственницей среди зажиточных пробуждённых.

Парень, кажется, и не заметил моих попыток сопротивления. Наоборот — крепче сжал меня за талию и подтянул ближе к своему горячему телу.

Нет, правда горячему!

— Ты что, заболел? — не выдержала я, чуть громче обычного, и отшатнулась. — У тебя же температура ненормальная.

— Ох, неужели Морковка за меня беспокоится? — картинно удивился Чернов , продолжая листать мою галерею..

Даже не объяснил или не задумался.

Пока ректор вещал на всю аудиторию о пробуждённых и их роли в мире, этот наглец сидел, обняв меня, и вальяжно копался в МОЕМ телефоне!

Смотрит мои фотографий!

Я ловила ртом воздух пытаясь сложить звуки во внятную фразу, чтобы послать этого охреневшего мажора.

Кожей чувствовала — на нас пялятся, кто-то перешёптывался, а кто-то с усмешкой заключал пари.

Боже, всё как в первый день универа: Чернов выделяет меня из толпы, одаривает своим бесценным вниманием — и я уже чумная для всех. Не дай бог кто-то сблизится со мной слишком сильно.

А я… я ведь так надеялась, что смогу начать всё с чистого листа. Влиться в коллектив. Стать «своей».

Но нет. Приходит этот самоуверенный придурок и всё ломает. У-у-у!

От обиды в глазах защипало, щёки пылали — казалось, вот-вот волосы встанут дыбом. Мне хотелось его придушить прямо здесь и сейчас.

Даже Крылов, заметив моё состояние, чуть-чуть отодвинулся. Как испуганный воробей, он прижался к стене — наверняка боялся заразиться моей яростью.

Может, и мне стоило завести такой блокнотик, как у него? Каждый день я бы записывала туда имя Чернова. И медленно, смакуя, представляла, как душу его. С любовью. С вдохновением.

Тем временем объект моих кровожадных грёз, ничуть не смущаясь, продолжал бормотать себе под нос:

— Красивое бельишко… даже розовые кролики не портят попку.

Я с ужасом поняла: он уставился на ту самую дурацкую фотку, где я в торговом центре баловалась и вертелась перед зеркалом.

— Отдай! Это личное!
— Связь между новорожденной и её куратором не предполагает ничего личного, — спокойно парировал Чернов. — Как ты вообще представляешь себе обучение? Я должен быть уверен, что у тебя не возникнет соблазна демонстрировать способности кому попало. И, кроме того, я обязан обезопасить тебя от… охотников.

Он продолжал кромсать мою личную жизнь в телефоне, будто ему выдали ордер.

— Каких ещё охотников? И при чем тут мое белье? — нахмурилась я, пытаясь понять: он врёт или, не дай бог, говорит правду?

Парень сверкнул глазами.
— А вот это нам совсем не нужно, — буркнул он, игнорируя вопрос. Несколькими нажатиями он удалил что-то из моих страшных секретов. — Морковка, тебе больше не понадобятся фейковые аккаунты, чтобы цеплять парней. У тебя теперь есть я! — и ухмыльнулся, как настоящее исчадие ада.

А я в этот момент поняла: ад существует. И зовут его Глеб Чернов — старшекурсник и мой персональный мучитель. Он с абсолютно спокойным видом удалял тот самый аккаунт, с которого я переписывалась со своей тайной любовью.

Волна гнева и отчаяния накрыла так стремительно, что я не сразу осознала: из стола, словно по команде, проросли зелёные лианы. Они уже обвили его руки и начали затягиваться вокруг крепкой мужской шеи. Душили. Страстно. Как будто разделяли мои чувства к этому черту.