Мир пробуждённых. Один поцелуй до ненависти

Глава 16

Я поджимаю ноги, оставаясь на подоконнике. До меня доносится едва уловимый аромат — морской, свежий, с нотками соли и терпкости.

Такой не забудешь. Пахнет свободой. Переменами.
Пытаюсь вспомнить, чей он… но, похоже, на сегодня переживаний и без того хватает.

— Прости, не помешал? — раздался рядом тихий голос.

В поле зрения появляется он — хозяин этого запаха, человек, от которого веет чем-то… другим.

И почему-то — странным образом — успокаивающим.

Ошарашенно качаю головой и продолжаю смотреть в мерцающие, почти прозрачные глаза Александра Миронова.

— Нет... Я просто люблю приходить сюда, когда хочется побыть одной. Но ты мне не мешаешь, — тороплюсь заверить его.

— Хм, странно, что мы до этого не пересекались. Я тоже иногда прячусь здесь. Друзья — это хорошо, но иногда... иногда с ними теряешь себя. Поэтому я предпочитаю тишину. Уединиться. Услышать собственные мысли, а не чужие советы.

Он говорит так просто, спокойно — будто мы знакомы тысячу лет. Подходит ближе, и я едва не открываю рот, чтобы напомнить себе дышать.

Высокий, под два метра, с руками, будто сплетёнными из канатов мышц, он легко усаживается рядом на подоконник.

Улыбается открыто и непринужденно, а потом, словно пианист, одним лёгким движением заправляет челку за ухом с крошечной бриллиантовой серёжкой.

Опирается спиной о холодное стекло.

На нём простая чёрная майка, но видно — дорогая. Как и у Чернова.

Я украдкой вдыхаю: свежий морской аромат с терпкой, почти озоновой ноткой. Его парфюм? Не знаю. Но в нём хочется искупаться.

Я не нахожу слов — просто киваю. Он смотрит внимательно.

— Мне жаль, — мягко говорит Саша.

— Что? — не понимаю, хмурюсь.

— Твоих родителей…

Поджимаю губы и отворачиваюсь. Вся прелесть момента испаряется в одно мгновение. Внутри поднимается волна злости.

Придушу Киру.

— Не злись на подругу, — спокойно продолжает он. — Думаю, она хотела как лучше.

— Ты что, мои мысли читаешь? — удивленно смотрю, а он улыбается уголком губ.

— Нет, — усмехается. — Просто на твоем лице всё написано. Хотя… нас учили, что Ягиня — царица природы. Добрая, мудрая, полна жизни. А у тебя в глазах сейчас блестит такая сталь... боюсь, нас слегка дезинформировали.

Он смеётся, и его грудной, хрипловатый смех отзывается во мне легкими мурашками. Улыбаюсь в ответ.

— А кто вам сказал, что Ягини добрые? — прищуриваюсь.

— Как? Ты ещё не читала историю происхождения существ? — искренне удивляется. — Я думал, твой куратор дал тебе материалы…

В голове сразу всплывают те пыльные фолианты, что сунул мне Чернов. Но ничего про историю Ягинь я там не видела.

— Неа, — качаю головой.

— Не удивлён, — фыркает Саша. — Если у тебя тот же куратор, что и у меня, то… сочувствую. Но ты можешь обратиться к другим за помощью, — протягивает фразу с хитрым прищуром и оглядывается на дверь.

Я моргаю.

Он что, предлагает мне помощь? Саша Миронов? Мне?!

Вдох. Выдох. Главное — не растечься в романтическую лужицу.

— Спасибо. Я подумаю, — отвечаю сдержанно, но внутри пляшут бабочки.

Почему-то совсем не хочется орать в пространство, что Чернов — деспот и самодур. Хотя… О, боже, спаси меня, мой рыцарь! – хочется кричать именно сейчас.

Я всегда была разумной и умела просчитывать на несколько шагов вперёд.

— А почему ты учишься на этом же курсе? И… кто ты вообще?.. Существо? — не выдерживаю. Нутром чувствую: Саша кажется самым обычным человеком. Но раз он здесь — значит, не всё так просто. Почему же я до сих пор не знаю, кто он на самом деле?

Он немного мнется, потом отвечает:

— Твоё пробуждение… усилило способности у других. А те, кто не справлялся с контролем, пошли переучиваться. Ну, типа я, — пожал плечами Саша, ловко ускользнул от второго вопроса.

Мастерски, надо признать.

— О! — хитро щурюсь. — Так это же нечестно! Вы же уже прошли эту программу. Будете теперь составлять нам нечестную конкуренцию.

Скрещиваю руки на груди, делая вид, что обиделась. Саша усмехается, закатывает глаза и театрально протягивает:

— О да! Трепещите, молодняк! Мы вам всем утрем нос!

И мы оба смеёмся.

С ним оказывается так легко — будто рядом не парень с глянцевой обложки, а старый друг.

И даже на Древние Ритуалы и Символы идти не хочется.

Как то так незаметно получилось что на остальных парах мы с Сашей сидели рядом.

Кира подходила несколько раз — просила прощения за свои слова, но я даже не захотела на неё смотреть.

Горько и неприятно было осознавать, что моя подруга не ценит мою личную жизнь и за мой счет хочет быть в центре внимания.

Медведь Марат тоже предложил дружбу, но Лара посмотрела на него так, что тот сразу стушевался.

С остальными ребятами я так и не познакомилась.

Уставшая как лошадь, я побрела домой. Сумерки уже окутали наш не такой уж и маленький город на два миллиона жителей, но я предпочла просто прогуляться.

Нужно было переварить все события дня и насладиться зеленью вокруг. Кажется, она действительно давала мне силы.

Хотя некоторые прохожие чувствовались слишком... по-особенному.

У входа в подъезд я внезапно утыкаюсь лбом в широкую грудь.

— Ну привет, — рычит на меня слишком злой волк. — Стоит мне отключиться на полдня, и что я узнаю? — янтарные глаза Чернова сверкают недобрым светом.

— Что земля круглая, а таблицу Менделеев увидел во сне, — бурчу я и с трудом отпихиваю парня с дороги. — Отстань, Чернов! Я так устала и проголодалась, что готова тебя сесть. Хотя боюсь, отравлюсь.

Наверное, завтра пожалею об этом. Но в таком состоянии тормоза напрочь отказали.

— Жди здесь! — приказывает он.

И, что удивительно, я подчиняюсь.

Чернов быстро отходит к машине, достаёт оттуда несколько пакетов с эмблемой самого приличного магазина нашего города.