Мир пробуждённых. Один поцелуй до ненависти

Глава 24

— Дураком был, дураком и остался! — сквозь вату в ушах прорезалось знакомое карканье.

— Будь добр, не жужжи над головой! — раздраженно отозвался еще один голос.

— Мало тебя мать в детстве по Чёрному лесу гоняла! Кар-р-р! Объясни-ка мудрому ворону: зачем ты умыкнул ее Искру?

— Я её спас! — рявкнул в ответ голос, в котором я едва узнала Сашу Миронова. Он звучал злым и немного испуганным — кажется, впервые я слышала его таким. — А сам-то не дурак, раз тоже здесь?!

Я предпочла пока притвориться спящей.

— Да уж, поумнее тебя буду! Кар-р-р! — ворон, кажется, смеялся по-своему, по-пиратски.

— Правда? А зачем тогда проигнорировал приказ Верховной? Почему не доставил Ладу к ней сразу же?

— А затем, аспид крылатый, — я даже не видела его лица, но зубами Миронов точно клацнул от раздражения. — Ты что, забыл? Я не служу твоей мамаше! И вообще, нельзя заставить ведьму склонить колени перед другой ведьмой. Даже если она Верховная! Вот очнётся Лада и спросит: «Куда ты меня притащил, любовь моя ненаглядная?» И что ей скажешь? «Это у меня в голове кар-р-ратнуло — вот я и к мамке побежал?!»

— Слушай, ты!.. — послышался резкий шелест крыльев — ворон, кажется, вспорхнул. — Ещё одно слово — и я выколю тебе оставшийся глаз и вгоню его в такую дыру, откуда ты будешь глазеть на задний мир!
Миронов тяжело выдохнул.

Парень мягко склонился к моему лицу. Я чувствовала его горячее дыхание у себя на щеке. Подушечки пальцев мягко скользнули по лбу, затем — по кончику носа, но я всё никак не решалась открыть глаза.

Из обрывков разговора складывалась занятная картина: Александр Миронов — второкурсник, аспид, брат Глеба Чернова и… сын Верховной ведьмы.

Жаль, что я ещё не успела дойти до курса по межвидовым скрещиваниям. Потому что в голове категорически не укладывалось: как от союза волка и ведьмы может получиться аспид?

То есть... если, допустим, я выйду замуж за Чернова — у нас родится змеёныш?

Мысль ударила по моим и без того потрёпанным нервам с такой силой, что я в ужасе распахнула глаза — и тут же встретилась взглядом с растерянным лицом Миронова.

— Как себя чувствуешь? Болит что-то? — парень быстро оглядел мою тушку, а затем вновь вернулся к лицу. — Ты потеряла сознание, и уже час как не можешь очнуться… Даже нашатырь не помог. Прости, если… напугал, — он смущённо почесал затылок и отошёл к краю кровати.

— Пока ничего не болит, — честно ответила я. Подняла ладони перед глазами — остались только белёсые следы от недавних приключений.

— Где мы?

— Кар-р-р! У дурака в гостях! — мой любимый пират надменно цокнул когтями по подоконнику и с видом победителя уставился на меня, явно ожидая бурной реакции.

— Мы… у тебя дома? — осторожно уточнила я, переводя взгляд на Миронова.

— То есть, по-твоему, я дурак? — прищурился он.

Я поморщилась от вопроса парня.

А ещё на мне были испачканные лосины и порванная местами короткая майка. Щёки мгновенно запылали. Не знаю почему, но именно перед Мироновым мне не хотелось выглядеть, как оборванка — наоборот, хотелось блистать, быть на высоте.

— Где у тебя ванная? — спросила я, смущённо отводя взгляд.

— Выйдешь в коридор — первая дверь справа, — спокойно ответил он. — Возьми мой халат, не стесняйся. В шкафу с зеркальной дверцей лежат одноразовые майки и шорты, там и маленькие размеры есть — не потеряешься.

Я кивнула и поспешно выскользнула из уютной спальни Миронова.

Одноразовые майки и шорты?

Кем нужно быть — и сколько зарабатывать, — чтобы хранить в дорогом шкафу хлопковые белоснежные майки всех размеров и чёрные короткие шортики на атласном шнурке?
Я даже тапочки нашла — одноразовые, как в отеле, аккуратно сложенные в плетёной корзинке под раковиной.

— Тебе идёт… — услышала я голос Миронова.

Он выглядел по-домашнему уютно и расслабленно.

— У вас, похоже, меньше тридцать восьмого не водится… Эти мне слегка великоваты, — смущённо усмехнулась я, опуская взгляд на мягкие белые тапочки, болтавшиеся на ногах, как лодки. — Главное — не сбиться со счёта ступенек, когда начну наступать на собственную обувь.

— Да уж, всего-то чуть-чуть велики! — рассмеялся он. — Но не переживай, я тебя подстрахую, — с тёплой улыбкой сказал Миронов, переплетая свои длинные пальцы с моими и мягко повёл меня вниз по лестнице, на первый этаж.

— Есть один человек, который очень хочет с тобой познакомиться. И не смотри на меня так — в отличие от Чернова, я понятия не имею, где ты живёшь, поэтому просто последовал интуиции и привёз тебя к себе. Но не переживай, моя мама — умная и рассудительная женщина. Она уже давно хотела тебя увидеть. Последние недели всё чаще говорит об Искре… особенно о той, что наконец зажглась. Считает, что именно она способна подарить ведьмам долгожданную свободу — свободу от власти других существ.

И вот тогда меня словно окатило ледяной водой.

И почему я раньше считала Миронова особеным? Он говорил спокойно, улыбается, уверенно рисует образ своей мудрой матери, описывает, как она может принять меня в ковен, если я выполню условия…
А я будто только сейчас начала просыпаться.

Словно любовная пелена медленно спадала с глаз, и знакомые жесты, слова, поступки обретали новые, острые грани. Даже эта тёплая ладонь, сжимающая мою руку, уже не казалась воплощением сказочного сна. Скорее — напоминала изящные, но всё же кандалы.

«Лада, ты ду-р-р-ра».

Ладно! Главное — побыстрее убежать отсюда. Проверить, жив ли Чернов. И срочно посоветоваться с Маринкой.

Миновав длинный коридор в полутёмных тонах, мы спустились по винтовой лестнице в просторную гостиную. Наполненную мягким светом и странным ощущением торжественности. Блестящий пол отражал отблески многочисленных свечей, расставленных попарно у резных зеркал. Воздух казался густым — как в доме, где шёпот прошлого всё ещё живёт в каждом углу. Мне вдруг показалось, что я шагнула в викторианскую эпоху — с её вычурной элегантностью.