Мир пробуждённых. Один поцелуй до ненависти

Глава 26

Аромат жареных зёрен пробрался в нос, вытаскивая меня из сна. Я поднялась с кровати на автомате, даже не открывая глаз. Утренний свет пытался растолкать меня как мог, но я упрямо сопротивлялась, щёлкнула жалюзи и поплелась в ванную.

Больше всего на свете сейчас хотелось — кофе. Настоящего, маринкинского. Она у нас вечно занята, но я обожаю те редкие утра, когда у неё нет дежурства. Никогда не признаюсь, конечно, но именно в такие моменты я чувствую себя по-настоящему счастливой. Будто у нас самая настоящая семья: мы вместе завтракаем, болтаем, поддеваем друг друга, убираем со стола и наперегонки моем посуду.

Последние месяцы были просто сумасшедшими, но запах свежесваренного кофе обещал — Маринка решила устроить нам особенное утро. Кто знает, может, даже дойдёт до прогулки по торговому центру и обновления моего гардероба?

Я быстро умылась, натянула майку, сдула с лица копну волос — и, сияя от ушей до ушей, влетела на кухню:

— Маринка, а давай ещё и круассаны с Нутеллой испечём! В холодильнике полбанки валяется, а в морозилке с осени осталось тесто! — выкрикнула я в сторону комнаты, стараясь перекричать её наушники.

Она, как обычно, с наушниками в ушах — не услышала ни слова. Я вздохнула и, машинально пригладив волосы, пробормотала себе под нос:

— Ну да, чего я ожидала… Только утром себя человеком почувствуешь — и уже разговариваешь со стенами.

Но все равно продолжила свою мысль.

— А ещё можно забежать в магазин за абрикосовым джемом — сделаем круассаны с двумя начинками… — я фыркнула, сдувая с лица длинные пряди. — Ужас, как надоели эти волосы! Можешь, пожалуйста, чуть-чуть подстричь их? А то уже ниже попы висят…

— Ведьмам не стоит стричь волосы. Особенно в полнолуние, — вместо привычного голоса Маринки раздался глубокий, мужской.

— Что за...?! — я резко обернулась и едва не вскрикнула. — Саша Миронов?! Ты что здесь делаешь? Где Маринка? Где моя тётя?

Парень поставил чашку кофе на обеденный стол и медленно подошёл ко мне. На нём были тёмно-синие спортивные шорты до колен и простая хлопковая майка с чуть вытянутым воротом. Руки — загорелые, с чётко очерченными, но не перекаченными мышцами. Было видно, что он держит себя в форме, но без фанатизма. Волосы чуть взъерошены, будто только проснулся, на подбородке — лёгкая щетина. Выглядел он просто, по-домашнему, но всё равно как-то выбивался из обыденности — то ли из-за уверенного взгляда, то ли из-за внутреннего спокойствия, которое от него исходило.

Он протянул руку и мягко провёл пальцами по моей щеке.

— Лада, ты серьёзно не помнишь? — ласково произнёс он.

— Я… забыла? — пробормотала я, глядя на него. — Но что?

Я лихорадочно пыталась вспомнить, что было вчера вечером. Но он уже приблизился, его лицо оказалось совсем рядом. От сладковатого аромата духов перехватило дыхание…

— Ты просто забыла, — прошептал он. — С вчерашнего дня мы с тобой — пара.

Голова наливалась тяжестью, в висках пульсировала острая боль, будто туда вбивали раскалённые иглы.

— Нет… что-то ещё… — пробормотала я сквозь стиснутые зубы.

— Только это, Лада. Помнишь? — его голос звучал мягко, почти нежно, но с каждым словом становилось всё хуже. Стоило попытаться вытянуть из памяти что-то иное, как боль усиливалась, будто с меня медленно сдирали кожу.

В какой-то момент всё вокруг потухло. А когда он, наконец, поцеловал меня, сердце наполнилось странным, успокаивающим теплом. Мне стало хорошо.

— Да… помню… — боль отступила. — Мы встречаемся, и…

— И нам пора в универ! — с ослепительной улыбкой перебил Миронов.

Неужели моя мечта сбылась ещё в этом учебном году?

От одного его присутствия у меня подкашивались колени, а мысли путались в самый неподходящий момент. Я попыталась встряхнуться, собраться, сосредоточиться на том, что говорит Саша — но вышло слабо.

Мы шли по коридорам университета, неизбежно собирая на себе взгляды: кто-то смотрел с удивлением, кто-то — с завистью.

У самой аудитории нас догнала Кира.

— Привет, подруга! Гляжу, у тебя на улице праздник начался! — Кира, эффектно взмахнув тёмными волосами, хитро мне подмигнула.

— И тебе привет, — буркнула я себе под нос, не в силах выдавить ничего более бодрого.

Села на своё привычное место, машинально отпуская руку Миронова. Пока доставала из рюкзака старые книги, почувствовала лёгкое головокружение.

— Откуда у тебя это? — спросила Кира, разглядывая потрёпанные корешки.

— Не помню… — попыталась сосредоточиться на книгах, но в памяти всплыли дымчато-серые глаза.

— Ау! — вскрикнула я, когда ослепительная боль вдруг пронзила висок, будто когти впились в мозг.

— Лада? Ты в порядке? — Миронов тут же оказался рядом, в его голосе слышалась тревога.

— Да, я просто… хотела вспомнить, откуда у меня эти книги…

— Знаешь что, отдай их мне. Этот хлам тебе больше не пригодится, — перебил он с напором. — В вопросах ведьминской практики тебе поможет моя мама.

Моя первая реакция была — дать ему в морду. С чего он вообще решил, что вправе решать, что мне нужно, а что нет?!

— Нет! — процедила я, злясь, но тут же осеклась.

Потомучто в нос опять проник его приторно-сладкий запах, а его губы мягко скользнули по моим.

— Лада… ты меня любишь? — горячий шёпот обжёг шею, пробежав мурашками.

Ответ сорвался сам собой.

— Да…

После этого мы больше не разговаривали. Мои мысли полностью увлекла новая тема, которую начал преподаватель.