Мир разбитых надежд

Глава 3. Сирота

Крюкохват уверенно вёл их нужной дорогой, но с наступлением темноты замедлился, всё чаще оборачиваясь по сторонам.

— Только не говори, что ты заблудился, — фыркнул Драко, останавливаясь возле Гермионы.

— Когда я был здесь последний раз, стоял день! — раздражённо бросил он. — Как прикажешь найти дорогу, когда здесь темно, как у дементора под капюшоном?

Палочки не могли осветить такую большую территорию, к тому же, они в любое время могли пригодиться для защиты, поэтому Драко вытащил фонарь из рюкзака и протянул ему.

— Держи. Ищи и найди как можно быстрее.

Гоблин рассматривал фонарик как диковинную игрушку. Он вертел им и так, и этак, пока Драко не показал, как он включается.

— Что это? Ещё один подарочек от ведьмы? — воскликнул он, направляя луч света вдаль.

— Подарочек из другого мира, — лениво ответил Драко. — Пошевеливайся.

Крюкохват пошёл вниз по склону, освещая себе путь. Пэнси проводила его недоверчивым взглядом.

— Иди за ним, — сказал Драко. — А то сбежит ещё.

Пэнси не сильно обрадовалась, но, постояв немного, отправилась следом.

Драко и Гермиона остались вдвоём. Тишина была неловкой. Ни один из них не мог придумать, о чём спросить другого, и так они и стояли молча, пока Гермиона не решилась задать вопрос:

— Ты хочешь идти в крепость один?

— Да.

— Если бы ты был один там, на реке, то тебя бы уже не было. Возьми меня с собой.

— Нет, — отрезал Драко. — Это опасно, а ты не умеешь пользоваться палочкой.

— Так научи меня! — Голос Гермионы практически дрожал от испытываемых эмоций. В них было всё: и страх, и нетерпение, и что-то тёплое внутри, что она не могла охарактеризовать.

Драко несколько секунд молча смотрел на неё, прищурившись, а потом сделал три быстрых шага, становясь за спину Грейнджер и доставая волшебную палочку Тео из её кармана. Он вложил её в ладонь Гермионы и приподнял её руку, чтобы она приняла правильное положение.

— Начнём с защитных чар, — сказал Драко, и его дыхание коснулось её волос. — Держи руку прямо, а корпус наклони слегка вперёд. — Он положил левую ладонь между лопаток Грейнджер и слегка надавил, заставляя её принять нужную позу. — Вот так, молодец.

Гермиона сглотнула, ощущая твёрдое тело Драко позади себя. Он стоял слишком близко, заставляя её сердце трепыхать в груди.

— Тебе нужно сделать взмах палочкой и произнести «Протего». Попробуй.

Её рука вырисовала нужную руну, и Гермиона произнесла заклинание, чувствуя мощный поток магии. Это опьяняло.

Теперь она могла понять, почему Драко не хотел возвращаться домой. Волшебство чувствовалось приятно, заставляло хотеть пользоваться им ещё и ещё, как наркотик, который она давала своим пациентам.

— Умница.

Похвала разлилась теплом по телу. Гермиона разочарованно выдохнула, когда Драко отошёл от неё, забирая вместе с собой ощущение безопасности.

— Нужно найти воду, — сказал он, не поворачиваясь к ней, и пошёл вдоль тропинки. Сбросив с себя наваждение, Грейнджер поплелась за ним.

Довольно скоро они нашли источник воды, тонкой струйкой сочащийся из трещины в скале. Гермиона набрала немного в ладони и наклонилась, выпивая прозрачную ледяную воду. Драко зачерпнул пригоршню следом. У воды был землинистый привкус, а птиц Драко заметил, только когда они оба напились. Два жаворонка, тесно прижавшихся друг к дружке, так и остались лежать между камнями. Малфой чертыхнулся и оттащил Гермиону от воды.

— В чём дело? — испуганно спросила она.

Её кожа пахла лечебными настойками и цветами. Запах её шампуня с персиком тоже достиг рецепторов его носа.

Нет, Драко!

Слишком поздно.

Гермиона не отпрянула, когда Драко притянул её к себе. Он зарылся пальцами в её волосы и обрушил свои губы на её. Грейнджер ответила на поцелуй. Их губы сталкивались, словно сражались, кто одержит победу. Драко целовал грубо, напористо, кусая губы Гермионы и языком вылизывал её нёбо.

Он слышал гулкий стук своего сердца. Крохотные сердечки жаворонков иногда разрываются от любовной страсти, отсюда и название — жаворонковая вода. Вкусная, холодная, прозрачная, но только попробуй её — и ты пропал.

Отпусти её, Драко!

Но он продолжил целовать, а она в ответ шептала его имя, с силой хватаясь за его плечи, боясь отпускать.

— Драко!

Он обернулся, разрывая поцелуй. Гермиона дотронулась до своих губ подушечками пальцев, упорно отводя от него взгляд. Пэнси с выражением невероятной боли на лице смотрела на него, а в её глазах Драко мог увидеть разочарование.

— Ты погляди-ка! — воскликнул Крюкохват. — А вы времени зря не теряли!

Пэнси смотрела так, словно он ударил её.

— С каких пор ты настолько одурел, что пьёшь жаворонковую воду?

— Чёрт его знает, Пэнс. Темно было.

Его сердце всё ещё выпрыгивало из груди.

— Жаворонковая вода? — Голос Гермионы звучал испуганно. На него она по-прежнему не смотрела.

— М-да, — протянул гоблин. — Ужасно. Испив её, парнишка на любую девицу бросается. Но на нас, гоблинов, она не действует.

— Сколько это продлится? — Глаза Гермионы были так широко распахнуты, словно она увидела саму смерть. Такая реакция больно цепнула Драко, но он отвёл взгляд.

— А кто ж его знает? — воскликнул Крюкохват. — Кто-то говорит, что после первого же приступа всё проходит, а кто-то твердит, что это может продолжаться месяцами. Ведьмы, однако, считают, — он с многозначительной улыбкой покосился на Драко, — что эта водица просто тайные чувства делает явными.

— Ты, как я погляжу, большой знаток по части жаворонковой воды, — осадил его Малфой.