Мир-село и его обитатели

Кино. Родина. Театр

Был раньше в Тамбове кинотеатр «Родина», на вывеске его светилось неоновое-неновое: «КиноРодинаТеатр»!.. Да он и сейчас, наверно, есть, но с названием типа всех этих «Сине-максов» и «Кино-старов» - плексиглас, мультиплекс… блокбастер, ситком, попкорн, байопик… - и произносить-то русским языком охально, и ни кина теперь приличного, с человеческим лицом (хоть и для масс трудящихся), ни театра с его раздевалкой-вешалкой и бутербродом с красной рыбкой (для интеллигенции), да и Родина как-то с глаз и плакатов долой…

Когда уехал учиться в город, а в особенности в период создания и расцвета «радикально-радикального», провозгласившего «искусство дебилизма» арт-объединения «Общество Зрелища» (то есть года с 1997 по 2000) я, не скрою, отличался - как и мои науськанные мной соратники - изряднейшим культурным нигилизмом. Так называемые культурные корни нами не ощущались, а то и отрицались и даже обрывались. Виной тому, теперь понятно, и распад Союза (хотя на них, и Союз, и его распад, если судить по себе и сельско-городскому своему окруженью, всем было абсолютно наплевать), и ещё более – не раз уж мной письменно отмеченный дуализм культур: завершилось оформление отечественной (постсоветской) поп-культуры, тотального массового оболванивания, которому мы в «ОЗ» и объявили бой.

Но культурная подпитка, в ретроспекции трудно не домыслить, всё ж таки была – не безвременья 90-х, а немного раньше – конца и даже середины 80-х.

Ранние мои – длинные и яркие – лета (а фактически лета) прошли, понятно, в самой что ни на есть глубинке, в типичной деревне (если точнее, то в небольшом селе), но всё же не в глуши и глухомани. Задумавшись сейчас, я констатирую, что никогда в те дни не было ощущения культурной оторванности, какой-то отсталости. Самого меня, как и принято тогда было с деревенскими оболтусами, никуда заради культурного просвещения не возили: помню, я всё мечтал Луна-парк посмотреть – так и не увидел… (Путешествовал я, однако, немало - на перекладных в соседнюю губернию: все эти совковые поезда-электрички, очереди-кассы, беготня по перронам и – зачем-то?! - через рельсы, какие-то антимирные захолустные вокзальчики… Теперь только услышишь «Ртищево», и сразу встаёт перед глазами: предутренний туман, давящая гулкость воздуха, поблёскивающие пути, мерцающий синеватым семафор…) Зато летом, можно похвастаться, вся столица в гости была к нам – приезжали на отдых продвинутые городские детки – а Тамбов уж и подавно.

География, вы заметили, неразнообразна, но в непомерно централизованном государстве главная волна – столичная. Обсуждение, однако, велось в основном музыкальных новинок. Телевидение было единым, и двух программ ЦТ (каналов центрального телевидения) вполне хватало – главное не пропустить «В гостях у сказки» да в каникулы мультики длинные. Кинорепертуар, я не знаю, разнился ли, я на него мало обращал внимания и, кажется, что вообще мало рефлексировал по его поводу. Кино и ТВ тогда воспринимались как явления природы: кино идёт – как дождь иль снег идёт!

(Да и вообще, вынужден сделать странную, может быть, ремарку, что фактически все явления культурной жизни, о коих я здесь рассказываю, были лично для меня, как ни крути, интроверта, по моему собственному тогдашнему восприятию (да даже и теперешнему), лишь неким фоном и незначительным, как бы ни на что не повлиявшим эпизодом детства. Когда я шёл вечером - вернее, уже ночью, да с банкой парного молока в сшитой из лоскутов сумке! - ночевать к бабушке, встречающиеся мне люди, старшие товарищи, шли в другом направлении – в клуб. Они смотрели на меня с усмешкой, а я часто нёс ещё с собой запрятанные в ту же сумку акварельные краски, карандаши, общую тетрадь и ручку, пластилин, диафильмы (всё было каким-то дефицитным), а то и пёр магнитофон… И мне не было скучно. С семи лет я сам писал книги, а не читал готовое, чуть позже записывал музыкальные сейшны и радиоспектакли, с трёх лет мечтал снимать мультфильмы и кино. Интроверсия, однако, и в то время имела свой противовес в виде «войн за алмазы», войн щебёночных камней друг с другом (дружина Александра Невского против крестоносцев!) и т.д., а лет уже в четырнадцать я и сам почти что ежедневно заруливал в клуб. «Почти» и «заруливал» оттого, что всё же происходила внутренняя борьба, в какой-то момент привычное и для всех единственное мне всё же отчётливо надоедало, и страсть к творчеству – фиксации увиденного и пережитого – перевешивала. Пожалуй, неизгладимое впечатление производили лишь живые концерты популярной музыки (о чём дальше) – они бывали редко, и каждый из них был вехой… При всём при этом я, повторюсь, не могу теперь не понимать, что такая культурная подложка, отразившаяся на детской подкорке, всё же очень важна, посему и пишу.)

Первый фильм, про который на привычное «Смотрел?» пришлось ответить отрицательно, был «Человек с бульвара капуцинов». Я помню, как-то непривычно, обидно было, да и непонятно… Знаменитая кинокомедия эта 1987 года, а разговор состоялся, мне кажется, году уже в 89-м или 90-м.

До этого громкие премьеры, бьющие по нервам: «Иди и смотри» (1985, с пометкой «До 16», по-моему, – я чисто по блату прошмыгнул), «Кин-дза-дза!» (1986), «Десять негритят» (1987) – как сейчас помню. Блеск, звук, волшебный луч, и таинство, и чародейство - и что-то буднично-привычное… Клуб в двух шагах от дома, ближе не бывает. Это клуб старый, я про него писал: от нашего чуть поодаль, через дорогу, кирпичный дом такой, побелкой обелённый, так что днём блестит на солнце. Величиной, ну, может, чуть больше - если уж лезть с линейкой - обычной деревенской избы, и окна с двух сторон заложены («от дороги»), другие же завешиваются днём тёмной тканью (страшно и вымолвить - детский киносеанс!), а с наступлением темноты здесь по-особому всё преображается – вроде бы и привычное пространство, вокруг хоть вроде и привычная тоже, но всё же не во всём понятная (для лет моих пяти-семи) в буквальном смысле а т м о с ф е р а… Тут не вокзал далёкий, но тоже немного странновато: мотоциклы, визги, гвалт – музыка, кино, тусовка!.. И запахи: бензина, ночи, курева, чего-то неведомо полиграфического…