Мир Угасания. Книга I: Порог

Пролог — Мир Угасания

Смерть приводила всех по-разному.

Кто-то открывал глаза на тёплом камне возле городских ворот. Кто-то приходил в себя в снегу, не помня собственного имени. Кого-то выбрасывало в море, где вода светилась по ночам и поднималась стенами выше крепостей.

Большинству везло меньше.

Они появлялись там, где рядом не было ни дороги, ни жилья, ни существа, способного объяснить происходящее.

Сам момент перехода почти никто не запоминал.

Последнее воспоминание принадлежало прежней жизни: удар, болезнь, старость, оружие, обрушившийся дом, пустота между звёздами. Следующим становился новый вдох.

Тело после него было настоящим.

Оно чувствовало холод, голод и боль. Могло истечь кровью, лишиться руки или умереть ещё раз. Только создавалось уже не из обычной плоти. Душа собирала для себя оболочку из окружающей энергии и старалась вернуть владельцу форму, в которой тот узнавал себя.

Ребёнок продолжал взрослеть.

Старик постепенно молодел.

Искалеченный при жизни мог получить целые ноги, а воин — сохранить шрамы, если привык считать их частью себя. Через годы тело доходило до состояния, которое душа принимала за лучшее, и почти переставало меняться.

Так начиналась вторая жизнь.

Мир, в который попадали умершие, не имел известного края. Его называли по-разному: Последней землёй, Изнанкой, Великим переходом, Миром мёртвых.

Чаще всего — Миром Угасания.

Это название появилось задолго до людей и пережило тысячи языков. Одни народы считали, что оно связано с серым светом местного неба. Другие — с тем, что даже самые сильные здесь однажды теряли накопленное.

Точного ответа не знал никто.

Мир Угасания принимал души из бесчисленного множества реальностей.

В одном из его городов человек мог торговаться с существом, покрытым бронзовой чешуёй, а за соседним прилавком разумная машина продавала детали для тел, которых никогда не существовало на Земле. Над крышами проходили воздушные корабли, удерживаемые магическими кристаллами. Под улицами работали реакторы погибшей технологической державы.

В храме на центральной площади молились богу, который сам когда-то умер и пришёл сюда таким же растерянным, как остальные.

Никого это не удивляло.

Новички удивлялись.

Старожилы — нет.

Слишком многое успело пройти через Мир Угасания.

Здесь появлялись люди, эльфы, орки и расы, для которых в человеческих языках не существовало названий. Приходили животные, если их душа успевала стать достаточно цельной. Приходили чудовища. Появлялись существа, созданные магией, технологиями или чужой волей.

Иногда приходили те, кого в прежнем мире считали выдумкой.

Многие мудрецы объясняли это одинаково: разум не всегда создаёт истории из пустоты. Иногда он случайно касается того, что уже существует где-то далеко, и пересказывает увиденное по-своему. Поэтому одна история могла считаться сказкой в одном мире и искажённой хроникой в другом.

Проверить это было невозможно.

Количество миров не поддавалось счёту.

Количество умерших — тоже.

Но Мир Угасания не был переполнен.

Он расширялся.

Иногда за одну ночь рядом с известной областью возникала новая земля. Иногда открывался проход в пустыню, которой вчера не существовало. Иногда на месте леса появлялись развалины города, погибшего миллионы лет назад в другой части мира.

Картографы считали такие изменения бедствием.

Искатели — возможностью.

Древние дороги могли внезапно оборваться. Горные цепи разрывались без предупреждения. Две области с разными законами соприкасались и создавали зоны, где огонь замерзал, время двигалось рывками, а живые существа менялись быстрее, чем успевали понять происходящее.

Тем не менее люди жили.

Они строили дома, выращивали пищу, создавали семьи, спорили о налогах и старались не думать о том, что всё это происходило после их первой смерти.

В безопасных областях существовали государства. Купцы перевозили ресурсы между городами. Наёмники сопровождали караваны. Ремесленники ремонтировали старые артефакты, не понимая половины заложенных в них принципов. Учёные изучали руины исчезнувших цивилизаций.

Жрецы обещали новый виток перерождения тем, кто правильно проживёт вторую жизнь.

За городскими стенами начинался другой мир.

Там не действовали человеческие законы.

Там жили колонии насекомоподобных существ, способных за несколько лет переработать целую долину. Охотились звери, запоминавшие вкус души. Под землёй спали мёртвые боги, чьи тела продолжали менять окружающую природу.

И там стояли руины.

Мир Угасания существовал столько, сколько существовала разумная смерть.

За это время цивилизации успевали подняться, подчинить тысячи земель и исчезнуть так давно, что их имена становились непроизносимыми. От одних оставались только дороги. От других — работающие механизмы. Третьи запечатывали знания в хранилищах, переживавших своих создателей на миллионы лет.

Редко такое наследие лежало без охраны.

В пустой башне мог жить хищник.

В заброшенном храме — продолжать работу старый ритуал.

Дверь могла открыться от прикосновения и закрыться вместе с рукой. Красивый камень оказывался яйцом. Меч, найденный в пыли, мог убить того, кто попробует его поднять.

Поэтому искатели древностей долго не жили.

Те, кто жил долго, переставали быть обычными искателями.

Сила в Мире Угасания принимала тысячи форм.

Её называли маной, духовной энергией, эфиром, жизненной силой, зарядом ядра, божественным светом. Названия зависели от культуры и способа использования.

Для одного народа энергия текла по каналам тела. Для другого хранилась в искусственном органе. Третий заключал её в механизмы. Четвёртый выращивал из неё живое оружие.

По сути менялось немного.

Любая сила бралась из мира.

Живое существо поглощало её из пищи, воздуха, минералов, тел монстров или особых источников. Затем изменяло, удерживало и использовало.