Мир Угасания. Книга Ii: Хранитель мёртвого города

Пролог — Город не был пуст

На шестой день город перестал быть горизонтом.

До этого он рос медленно. Сначала над равниной поднималось только разомкнутое кольцо. Потом появились стены, отдельные башни и тёмные провалы между ними. Ещё позже я начал различать трещины, осыпи и целые участки, где внешняя стена лежала на земле.

Утром шестого дня дорога поднялась на невысокий каменный гребень, и за ним уже не было равнины.

Начинался город.

Я остановился, не доходя до первого обвала шагов двадцать.

Издали стены казались серыми. Вблизи они оказались покрыты множеством оттенков: чёрными потёками, белёсой коркой, зелёными нитями растений и тёмно-синими пятнами материала, который напоминал металл только блеском. Местами из камня выходили тонкие жилы. Они тянулись вдоль трещин и исчезали под землёй, будто здание когда-то выращивали вокруг внутреннего скелета.

Техническая дорога входила в широкий пролом во внешней стене.

Ворот не осталось.

Одна створка лежала с внутренней стороны, расколотая на три части. Вторая, возможно, всё ещё находилась под обвалом. Над проходом висела половина каменной арки. По её внутреннему краю шёл тёмный знак — такой же, какой я видел на устройствах водного узла, только крупнее и сложнее.

Он не светился.

Я положил ладонь на дорогу.

Камень был тёплым от солнца. Опорное чувство принесло обычный шум: слабую дрожь ветра в обломках, осыпающуюся мелочь, далёкое движение воды под плитами.

И ещё несколько рваных толчков впереди.

Не шаги.

Слишком лёгкие и частые.

Я убрал руку.

Входить по дороге было удобно. Именно поэтому входить по дороге не хотелось.

Справа от пролома стена обвалилась ниже, оставив наклонную груду плит. Подъём там был тяжелее, но сверху можно было увидеть хотя бы часть ближайших улиц.

Я поправил ремень короткого копья и пошёл к осыпи.

Правая нога выдержала первые десять шагов спокойно. На одиннадцатом колено качнулось, и под чашечкой прошла тупая боль. Я замер, перенёс вес на левую и дождался, пока сустав снова станет моим.

Шесть дней пути не сделали меня здоровее.

Они только научили выбирать поверхность.

Я поднимался медленно, ставя стопу целиком. Левая рука почти не участвовала. Крюк и трос висели на правом боку, сосуды с водой и пищевое ядро я перенёс в убежище ещё перед подходом к стене. При мне остались копьё, маска, фильтр, две повязки, лёгкий инструмент и небольшой запас мяса.

Бежать с полным дорожным грузом я не собирался.

С верхней плиты открылся первый квартал.

Я ожидал увидеть мёртвые улицы.

Увидел следы.

Они были повсюду.

На пыльной дороге тянулись широкие полосы, словно что-то тяжёлое волокло тело или хвост. Возле стены темнели отпечатки трёхпалых лап. Между двумя домами лежала куча сухих ветвей, костей и обрывков прозрачной плёнки — гнездо или место кормёжки. На крыше напротив росли бледные кусты, и половина ветвей была объедена на одной высоте.

В глубине улицы что-то быстро пересекло светлый проём.

Я успел заметить только низкое тело и длинные задние конечности.

Город не был пуст.

Он просто давно принадлежал не тем, кто его построил.

Я присел за плитой и достал кусок ткани. Ветер шёл из города наружу — слабый, сухой, с запахом пыли, старого камня и чего-то кислого. Гнили почти не было. Либо здесь редко оставалось достаточно влаги, либо всё съедали раньше.

На ближайшем доме сохранилась часть фасада.

Окна были высокими и узкими. Нижние начинались почти у земли, верхние доходили до второго этажа. Между ними проходили вертикальные канавки. Некоторые заканчивались круглыми углублениями, в которых лежали потемневшие вставки.

На стене не было привычной двери.

Только широкий проём с двумя ступенями разной высоты.

Не человеческая архитектура.

Но достаточно близкая, чтобы узнавать назначение.

Я отметил три возможных укрытия.

Первое — низкое здание у стены, почти без крыши.

Второе — башнеобразный дом через улицу, с одним целым этажом.

Третье — длинное строение дальше, наполовину закрытое растениями.

До темноты оставалось несколько часов. Нужно было найти поверхность для двери, проверить воздух и хотя бы один безопасный выход.

Я спустился внутрь города не по дороге, а вдоль стены.

Первые двадцать шагов ничего не произошло.

На тридцатом я увидел свежий помёт.

На сороковом — клочья белой кожи, застрявшие между камнями.

На пятидесятом опорное чувство принесло частые удары уже с двух сторон.

Я замер.

Шум исчез.

Это было хуже, чем если бы он продолжился.

Я медленно повернул голову.

На обломке арки сидело существо размером с крупную собаку.

Сначала я принял серые выступы на его спине за кости, торчащие наружу. Потом оно наклонилось, и выступы сдвинулись вместе с кожей. Панцирные пластины росли вдоль позвоночника, заходя друг на друга, как плохо сложенные черепки.

Передние лапы были короткими.

Задние — длиннее и тяжелее.

Морда узкая, без заметных ушей. Челюсть закрывалась не до конца, и между губ торчали два ряда тонких зубов.

Существо смотрело не на меня.

На мешочек с мясом у пояса.

Я медленно опустил правую руку к копью.

Слева по камню царапнул коготь.

Второе.

Потом третье показалось из пролома в стене.

Я насчитал пять.

Шестого не увидел, но чувствовал его редкие толчки за низким зданием.

Стая.