Мир застывшего времени

Там правду откроет вина

Потянув носом, Люпин, ставший бурым волком, прижал уши и приветливо махнул хвостом. Его морда выражала удивленное смущение, словно недоумевал теперь — и чего же он раньше-то боялся? Лютер кивнул и велел:

— А сейчас попробуй стать человеком. Давай. Это несложно.

Люпин подумал, вытянулся вверх и выпрямился человеком. Оглядел себя и вздохнул, увидев те же обрывки.

— Это не проблема, — возразил Лютер, превращаясь следом. — При новых перекидываниях ты теперь одежду будешь снимать, вот и всё.

— Ну да, раньше-то ему это в голову не приходило, — сварливо буркнула себе под нос Гермиона. Снова Гарри на неё покосился. Северус протянул руку и потрогал лоб девчонки. Хмыкнул.

— Температуры нет. Мисс Грейнджер, у вас проблемы по женской части?

Гермиона покраснела и обеими руками зажала себе рот. Лютер с интересом глянул на них. Поинтересовался:

— Ночь Вещего Сна уже была?

— Да, — кивнул Северус. — Некоторым из нас приснились какие-то кошмары.

При этом нервно вздрогнул Драко, Лютер покосился на него и продолжил:

— Вам предстоят новые испытания — приближается День Правды, от которого вам никуда не деться. А учитывая это, нам стоит отправиться к Купели Единорога прямо сейчас, чтобы проснувшаяся правда не разорвала ваших немых друзей, им лучше стать собой, чтобы получить возможность нормально высказаться.

Гермиона застонала и снова зажала себе рот.

— Вот, — Лютер кивнул на неё, приводя девочку в качестве доказательства. — Вашу подругу уже распирает.

Северус посмотрел на неё, вспомнил свои тайны и обреченно спросил:

— Это со всеми так будет?

— Не обязательно, — улыбнулся Лютер. — Только с теми, кто в чем-то виноват перед кем-то. Это как со снами: кому-то они приснились, кому-то — нет, вот так и с правдой будет. И если вы не хотите всенародной огласки, можете просто уединиться где-то или выплеснуть душу тому, кому доверяете.

Драко позеленел — о да, он выскажется, ещё как выскажется, да вот только кому? Ему вообще-то хотелось на весь мир заорать, чтобы все эти гребаные идиоты оставили в покое его маму, но перед глазами упорно вставали заморенные дети, тянущие к нему из-за колючей проволоки тонкие косточки, обтянутые прозрачной кожей. И жуткая цифра, которая в других версиях вырастала до восьмидесяти миллионов. Всё это — и дети, и смерти — не давало Малфою просто так отмахнуться от презрения, которым окатывали его родителей простые, незнатные волшебники.

Но, прислушавшись к себе, Драко вдруг понял, что его не прет на самом деле рассказывать об этом. Скорей всего, приступ правдолюбия нападет на тех, кто избежал снов. Об этом же подумала и Гермиона, которой вдруг остро пожелалось онеметь и оглохнуть. Ибо её распирало уже так, что дальше некуда. Вздохнув, Невилл взял её под руку и посмотрел на Лютера.

— Нам ведь необязательно идти всем вместе к Купели Единорога?

— Необязательно, — понимающе кивнул Лютер. — Идите, пообщайтесь.

— Пойдем, Гермиона, — потянул девушку за руку Невилл. — Я тебе такую историю расскажу. Однажды мне мама прочитала сказку…

— А Полумне пора спать, — твердо решил Гарри. — Пойдем, маленькая, ты что-нибудь хочешь перед сном?

Лютер взглянул на Римуса и пожал плечами.

— Ну, в конце концов, насколько я понял, кошка Минерва и пёс Сириус — люди взрослые?

— Да, — кивнул Люпин. — Совсем необязательно всей толпой тащиться к Колодцу.

Таким образом, наши друзья разделились на несколько групп: Рон и Драко решили пойти с волками к волшебному водоему и посмотреть, как анимаги вернут себе истинный облик. Хагрид, подумав, решил разжиться бутылочкой спиртного и пооткровенничать с Клювиком — зазудело у него вдруг, приспичило кой-чего рассказать безмолвному другу. Вызнав у Лютера, где тут пивной бар имеется, Хагрид потопал в указанном направлении. А Северус с остальными четырьмя ребятами вернулись в предоставленный им домик.

Невилл уволок Гермиону на кухню, где начал отпаивать девчонку чаем и выслушивать её правду-матку, Гарри ушел укладывать Полумну, а Северус занырнул к себе, надеясь заснуть до того, как придет Поттер.

Ну да Гарри и не спешил — малышка что-то расклеилась, начав раздеваться, она вдруг тихо захныкала.

— Ты чего? — встревожился Гарри. — Что-то болит?

— Не… — помотала белокурой головкой девочка. Подумала и залилась слезами. — Я так виновата перед папой!

— Почему? Что случилось? — Гарри сел на кровать и осторожно привлек малышку к себе.

— Мне было девять, когда погибла мама, — принялась рассказывать Полумна. — Она была выдающейся волшебницей и очень любила экспериментировать с разными зельями, надеясь что-нибудь случайно изобрести, как тефлон и пенициллин, их же случайно открыли, правда, Гарри?

Гарри не имел понятия, правда ли это, но на всякий случай закивал. Полумна продолжила:

— Я ведь знала, чем мамочка в подвале занимается, но всё равно… повела себя неразумно… — тут она заплакала и стала размазывать слезы по щекам. — Я о чем-то спросила маму, она ответила… а потом… а потом раздался взрыв. Помню, как пол под ногами дрогнул, а потом он… про-ва-лился… Ухнул вниз. Гарри, это я виновата, если бы я не отвлекла мамочку…

Вот тут Полумну и прорвало — она зашлась в таком плаче, что Гарри даже показалось, что малышка сейчас разорвется от горя, что её сердечко просто не выдержит. Испугавшись, он крепко-крепко прижал её к себе и, не зная, чем ей помочь, принялся просто укачивать в своих объятиях. Расстроенно забормотал в серебристую макушку:

— У меня похожая история… Мне рассказывали: убийца пришел убить меня, но мои родители заступились за меня, сначала умер папа, потом мама, оба они погибли, защищая меня. Я тоже виноват в их смерти, да?

Полумна всхлипнула, засопела, обдумывая слова Гарри, потом подняла к нему лицо.

— Ты это к чему, Гарри?

— К тому, что ты не виновата, — Гарри ладонями и большими пальцами отер слезы со щек и заглянул в голубые глаза. Повторил: — Ты не виновата, это была случайность. Стечение обстоятельств. Как со мной, убийца оказался сильней моих родителей, а они не сдались, не отошли в сторону, а предпочли умереть, защищая меня.