Мир ждёт героя

Глава 11

Тёмная ночь проносилась мимо оцепеневшего Эдика. Этот паралич сознания был вызван сотрясением внутреннего мира. После услышанного там произошла катастрофа планетарного масштаба. Лишивший героя всего брат уже не казался абсолютным злом. А вера в ярла и Юхо полностью исчезли. Эдик был ошеломлён. То, на чём он собирался строить своё будущее, внезапно исчезло. Дождь прекратился, но он не заметил этого. Эдик не мог ни о чём думать, кроме как о том, в каком ужасном положении он оказался.

«Получается, что мне даже не стоит возвращаться назад — думал Эдик. — Если я вернусь назад и мне удастся доказать, что я — Эдик де Тюк, на меня опять начнёт охоту император. Опять придётся дрожать от страха в ожидании убийц, опять прятаться, опять жить в постоянном страхе! Когда же всё это кончится?»

Всё казалось бестолку. Он никаким образом не может вернуться как Эдик де Тюк. Конечно, он может доказать что он брат Эдика — Эрик. Осталось создать доказательство. Мальчик решил, что обдумает этот вариант, когда спасётся. А он уже решил спастись. Поскольку становиться членом братства тьмы Эдик не собирался. Его отпугивало то, что ему придётся постоянно рисковать без какой-либо славы. Впрочем, слава была и у наёмных убийц, а вот обожание народа — нет. А без этого Эдик не хотел подвергать себя таким серьёзным опасностям. Да и он вообще не хотел подвергать себя никаким опасностям.

Поэтому он решил бежать при первой возможности.

В тюрьме замка барона Цейнхагнера сырую темноту разгонял факел толстого надсмотрщика, проходящего между пустых камер.

Из-за решётки на него посмотрела сидящая на коленях Брумгильда, её пышная грудь виднелась через расстёгнутую куртку.

— Не хочешь отсосу? — облизав губы, она посмотрела на тюремщика.

— Мне не велено вас выпускать! — сказал он, сглотнув.

— А ты просунь его сюда.

Толстяк засунул факел в старый держатель и принялся развязывать штаны.

— Небось, жена совсем не даёт? — облизала пухлые губы ведьма.

— Да, старая кошёлка. Совсем осучилась, — пробормотал тюремщик. — Только денег дай, дай и дай. Больше ничего не надо! Если бы не горничная, то совсем бы некуда было малыша пристроить.

Достав свой инструмент, уже принявший боевую готовность, он просунул его между отслоившихся ржавчиной полосок решетки.

Брумгильда, сев поближе, принялась поглаживать почти невидимый в темноте член.

— Наконец-то! — застонал тюремщик.

Когда член затвердел ещё сильнее, то она, сжав его, резанула об ржавые края решетки. Истекая кровью, мужик закричал. Отпрянув назад и, стукнувшись спиной о решетку напротив, он почувствовал, как его кто-то схватил за шею.

Это была Нэтси. Она сдавила сильными руками его толстую шею. Послышался хруст, и труп толстяка осел на грязный пол.

— Я видела у него ключ от кандалов! — прошипела Брумгильда. — Быстрее!

Просунув обе руки в кандалах между полосками решетки, Нэтси сняла с толстого пояса затёртые ключи и бросила их подруге. Та поймала связку и сняла противомагические кандалы. Встав с пола, Брумгильда приложила бледную руку к встроенному в решетку замку. Из раскрытой ладони полился свет, соединённый с тьмой, и старый замок раскрошился ржавчиной. Ведьма открыла ржавую решетку и побежала по коридору к доске с ключами от камер.

— На, возьми! — она протянула подруге ключи от кандалов, а пока та снимала их, открыла решетку её камеры.

— Надо найти золото! — прошептала Нэтси.

— Пошли! — кралась по коридору ведьма. Прихватив чадящий факел, подруги направились к дверям на лестницу.

А в это время все служанки особняка древнего рода видели сны, где сир Эдик де Тюк флиртовал с ними, склоняя к интимной близости. Они отпирались лишь только для приличия, но потом с удовольствием прыгали к нему в кровать. Лишь одной Ульрике совершенно не спалось. Она бродила по длинным коридорам особняка.

— Бесполезно. Эдик де Тюк уже мёртв, — сказала она сама себе и пошла в спальню.

Стоящий в отдалении от деревень и трактиров древний замок барона Цейнхагнера выглядывал из темноты длинной стеной. Старой, разваливающейся, помнящей лучшие времена. Ощетинившись парапетами, замок смотрел на мир, оставаясь в стороне от его дел. Они его не касались и не интересовали, всё что он мог — это поглощать плоды бесконечного труда людей, собирая ценности за своими стенами. Он был такой же, как и его хозяин, живущий в чреве главного здания.

Последнее время скупой барон рассорился со всеми соседями и почти не покидал замок. Кирпичная стена защищала его от внешнего мира. За ней он прятался и чувствовал себя в безопасности.

И в эту безлунную ночь, на стенах его замка царила непроглядная темнота. Лишь только свет в караульной башне одиноко тонул в её безбрежном океане. А за стенами шла просека. И дорога от ворот, миновав луговые травы вокруг замка, уходила в мрачный лес. Оттуда вылетел чёрный конь с двумя всадниками. Перейдя с тяжёлого бега на шаг, он направился к старой стене.

Эдик дрожал, разглядывая очертания замка. Глаза уже привыкли к темноте, и он хорошо различил его главные контуры. Мальчик понимал — настал его звёздный час. Сейчас решится его жизнь: он либо умрёт, либо убьёт совершенно невинное существо. А поскольку он не может умереть, то он определённо убьёт. Он решил больше не думать об этом. Да и не время сейчас философствовать.

Конь подъехал ещё ближе к стене.

Эдик замер, думая о том, как можно сбежать.

— Приехали! — выдохнула Джейн.

Призрачный скакун растворился под ними. Эдик полетел на пожухлую траву, сумев приземлиться на ноги. Зазвенело упавшее на землю золото.

— Не вздумай убегать или шуметь, — прошептала Джейн, схватив его за плечо. — Я очень хорошо вижу в темноте и превосходно метаю кинжалы. Убью мгновенно!

Он кивнул.

В животе Эдика что-то перевернулось. Желания проверять правдивость слов девчонки у него не было. Он предпочёл бы очутиться сейчас рядом с троллем — только не с ней. Сейчас он понял, что братства тьмы действительно стоит опасаться. До этого он так нагло и так открыто жил, что теперь понял, как неосторожно поступал. Если бы им просто нужно было убить его, то они могли это сделать когда угодно. И Эдик ничего бы не смог им противопоставить.