Мир Золотой Драконицы. Пробуждение

Глава 1. Моё восемнадцатилетие изменило всё

Моё восемнадцатилетие изменило не только мою жизнь. С него началась правда, которую от меня скрывали с детства.

— Доброе утро, засоня. Пора вставать, а то проспишь собственный день рождения, — прошептала Лиза.

Голос у неё был нежный. Слишком нежный для раннего утра.

Я зажмурилась сильнее и натянула одеяло почти до носа.

— Сколько времени?

— Семь.

Я открыла глаза.

— Ты издеваешься? Сегодня воскресенье. И, между прочим, мой день рождения. Почему я не могу хотя бы сегодня выспаться?

— Потому что в девять придут Рома, Катя и Максим. Помнишь таких?

— Их невозможно забыть, — пробормотала я. — Даже если очень захотеть. И чего им не спится?

Лиза усмехнулась.

Она была моей лучшей подругой. Точнее — двоюродной сестрой, давно ставшей мне родной. После убийства наших родителей мы остались друг у друга единственными, хотя тогда ещё не знали, что их смерть была только началом. Мы жили вместе на съёмной квартире, делили кухню, счета, секреты и привычку ссориться из-за ерунды, чтобы через пять минут снова смеяться.

— Слушай, ты постарела, — сказала она, подходя ближе. — Причём очень заметно. Ворчишь как старая бабка. Придётся срочно тебя омолаживать.

С этими словами она сдёрнула с меня одеяло.

И замерла.

Сначала я не поняла почему. Сон ещё не отпустил меня, тело ломило, будто я всю ночь бежала по камням, а во рту стоял странный металлический привкус.

— Что? — спросила я. — Я настолько плохо выгляжу?

Лиза молчала.

Её взгляд скользнул по моим ногам, потом поднялся к животу. Лицо побледнело так резко, что мне стало не по себе.

— Лиз?

Я опустила глаза.

Ноги были покрыты сине-чёрными пятнами. Между синяками тянулись бурые потёки подсохшей крови. На коже виднелись ссадины, будто я падала, цеплялась за землю, пробиралась через ветки или камни.

На животе были три длинные царапины.

Странные.

Они выглядели не свежими — как будто появились несколько дней назад. Но стоило мне попытаться сесть, кожа болезненно натянулась, и из царапин снова выступила кровь.

— Вика, лежи! — Лиза рванулась к телефону. — Я вызываю скорую.

— Нет.

Я схватила её за руку.

— Ты с ума сошла? У тебя кровь идёт.

— Не вызывай.

— Вика.

— Лиза, пожалуйста.

Она смотрела на меня так, будто не могла решить, что страшнее: мои раны или то, как отчаянно я запрещаю ей звонить.

— Тогда ты сейчас мне всё расскажешь, — сказала она тихо. — Всё. И не вздумай молчать.

— Я не знаю, откуда это.

— Вика, ещё вчера вечером этого ничего не было.

— Я знаю.

— Раны выглядят так, будто им несколько дней. Но они кровоточат как свежие. Так не бывает.

Она отпустила телефон, но взгляд у неё остался жёстким.

— Не вставай.

Лиза ушла на кухню и вернулась с аптечкой. Бинты, ватные диски, антисептик, шприц, ампула с обезболивающим — всё легло на край кровати с пугающей аккуратностью.

— Как хорошо, что у меня есть сестра, заканчивающая медакадемию, — попыталась пошутить я. — Но со шприцом ты мне нравишься меньше.

— Я не буду накладывать тебе швы дома, — отрезала Лиза. — Не хватало ещё инфекцию занести. Я обработаю раны, попробую остановить кровь и посмотрю, насколько всё плохо. Потом решим, что делать дальше.

— Очень обнадёживающе.

— Молчи и не дёргайся.

Она вскрыла ампулу.

— Попробую обезболить края. Если начнёшь орать, соседи точно вызовут скорую вместо меня.

Я легла на спину и зажмурилась.

Я ждала боли от укола.

Но боли не было.

Вместо этого Лиза прошептала:

— Что за чертовщина?..

Я открыла глаза.

Игла в её руке была согнута.

— Что это? — спросила я.

Лиза ничего не ответила. Взяла вторую иглу, осторожно прижала к моей коже — и металл снова изогнулся, будто наткнулся не на тело, а на камень.

Третья игла сломалась у основания.

В комнате стало так тихо, что я услышала собственное дыхание.

Лиза отступила на шаг.

Потом ещё на один.

— Кто ты?

— Лиза…

— Что ты сделала с моей сестрой?

— Это я. Вика.

— Нет.

— Лиз, посмотри на меня.

— Я смотрю.

Её голос дрожал.

Я попыталась подняться, но живот обожгло болью. Раны снова раскрылись. Я соскользнула с кровати и упала на пол.

И тогда изнутри меня вырвался звук.

Не крик.

Рык.

Низкий, хриплый, звериный, кошачий, как у дикой кошки. Он прошёл через грудь, горло, зубы — и оборвался так же резко, как начался.

Лиза вскрикнула и прижалась к стене.

Я лежала на полу, не в силах пошевелиться.

— Лиза… — выдохнула я. — Это правда я. Я не знаю, что со мной происходит. Мне больно. Пожалуйста, не бойся меня.

Она смотрела на меня так, будто хотела поверить, но страх был сильнее.

— Докажи.

— Что?

— Докажи, что ты Вика.

— Как?

— Откуда мне знать, как проверять такое?

Я закрыла глаза, пытаясь ухватиться хоть за что-то настоящее. За то, что принадлежало только нам.

— Помнишь вазу в садике? — сказала я. — Мне было пять, тебе восемь. Я разбила её, а мы свалили всё на Сашу, потому что она постоянно дралась и что-то ломала, но все время спирала на кого-то другого.

Лиза молчала.

— Ты пришла за мной в садик. И после этой ситуации мы пообещали всегда быть вместе и помогать друг другу. Ты тогда сказала, что мы теперь не просто сёстры. Мы команда.

— Это могла узнать не только ты.

— Тогда помнишь свой первый поцелуй?

Лиза моргнула.

— Что?

— Юра. Он тебе очень нравился и хвастался, что лучше всех целуется. А потом так тебя обслюнявил, что ты пулей забежала в туалет, начала плеваться, полоскать рот и чистить зубы. Я тогда вообще не понимала, что случилось. До тех пор пока ты мне не рассказала.

Лиза поморщилась так живо и так по-настоящему, что на секунду стала прежней.