Мира Ас. Начало (мр)

Глава 2

Мира

Полнолуние. Город, утопающий в огнях. Проблем по горло — мой привычный расклад. Упираясь спиной в шершавую стену глухого переулка, я внимательно следила за четвёркой «волчар», загонявших меня в угол. Эти приставучие шавки никак не оставят в покое. Их вожак пожелал — и я должна была покладисто подчиниться: удовлетворить его прихоть, как тому будет угодно. Ведь в любой стае нет никого бесправнее самки, чья участь — прогибаться под сильного.

Стиснула зубы, сдерживая внутреннего зверя. Он был не чета этим дворовым псинам, живущим по примитивным законам доминирования и слепо чтящим любого, кто сильнее. Мужскую особь, разумеется, никак не женскую. В их закостеневших выводках самка не могла взять верх над стаей самцов, не смела доминировать, даже если была физически сильнее.

А такой была я — альфа-гибрид, чей лютый зверь убивал всех, кто слабее. Он не подчинял слабых, не управлял ими — он уничтожал, сметал, как мусор, считая недостойными жизни.

С детства боялась этой части себя, страшилась выпустить на волю ту слепую ярость, не признающую никого в этом мире, кроме моего отца — такого же оборотня, как и я. Единственного родного человека и единственного зверя, на которого моя жажда убийства никогда не распространялась.

— Ты не сбежишь от Алика, — шикнул один из четверых, медленно выпуская когти и обнажая удлинившиеся клыки. — Сколько ни путай следы, ни прячься. Сдавайся по-хорошему, Мира. Меньше пострадаешь.

— Пекитесь о своей шкуре, — фыркнула я, до боли сжимая кулаки.

Зверь внутри бесновался, требуя крови. Жаждал той самой энергии, что скрывалась в оборотнях, питая их способность к перевоплощению. Сами они не понимали сути метаморфозы, а мой лютый чуял её основу и поглощал, когда удавалось. Но я ничего не имея против этих подконтрольных недалёких шавок, поэтому сдерживала его голод, пока могла.

— Она опять огрызается! — ощерился упитанный Кристиан. Неплохой парень в глубине души, но слишком зависимый от стаи. Дал бы ему кто нормальные условия, хорошего наставника — цены б не было. А пока он слепо подражал тем, кто рядом, рискуя сгинуть раньше, чем ему стукнет двадцать.

Жаль.

— Не бери в голову, Крис, — хохотнул третий, по кличке Тщедушный.

Никто не ведал его настоящего имени, зато все в округе знали его садистские замашки. Любой, на кого он обращал свой взор, будь то женщина или мужчина, уходил со сломанными костями или внутренними повреждениями мягких тканей. Этот гад всегда крутился подле вожака и пользовался своей приближённостью на полную.

Вот его бы я с удовольствием пустила в расход!

Дёрнулась, когда зверь изнутри рванулся к свободе. Вовремя усмирила мысли, не дав эмоциям взять верх. Если позволю себе чувствовать — жаждать расправы, злиться, ненавидеть — лютого не удержать. Лишь холодный, ясный рассудок был его надёжной клеткой.

— Мир, будь умницей, — обратился ко мне Тщедушный. Лучше бы он молчал, честное слово. Не раз и не пять он меня до ручки доводил, и лишь чудо спасало его от встречи с моим внутренним монстром. Порой я думала, что этот тип заговорён самой судьбой. Невероятно везло, какие бы пакости он ни творил. — Мир, зайка, — он подступал ближе, облизывая неестественно пухлые губы на худом, покрытом рытвинами лице, — не геройствуй, пошли с нами. Алик не обидит, ты же знаешь. Приласкает, статусом одарит. Волчица при вожаке — тоже альфа, пусть и для разведения. Будь паинькой и просто раздвинь для него ножки. Разве это сложно? — он скользнул взглядом по моей промежности и снова облизнулся.

— Не подходи, — процедила я, вжимаясь в холодную стену так, что аж крошилась штукатурка. Я чувствовала, как лютый беснуется, подбирается к поверхности, притупляя зрение и ослабляя хватку разума. Если я проиграю этой ярости — этим четверым не жить.

— Ми-и-ир, — слащаво, с фальшивой отеческой заботой продолжал упорствовать Тщедушный, уже оказавшийся в паре шагов, — только под вожаком такая, как ты, становится кем-то. Понимаешь? Алик хочет тебя. И он получит! — гад неожиданно рванул ко мне, почти схватив за отворот джинсовой куртки.

Его отшвырнуло влево с такой силой, словно в него врезался грузовик. Я застыла, удивлённо наблюдая, как огромный угольно-чёрный волк, скалясь на Тщедушного, пятясь, отступил ко мне и встал живым щитом, заслонив собой.

Моё сердце пропустило удар. Лютый внутри замер, насторожился, принюхался. И вдруг резко отступил, дезориентировано тряхнув головой. Кем бы ни был мой нежданный защитник, я впервые видела, чтобы мой внутренний зверь так на кого-то реагировал. И впервые встречала кого-то, кроме отца, кто встал на мою защиту. Но больше всего удивляло и бесило то, что этим кем-то оказался волк-альфа, чьи глаза в темноте горели алым огнём. А власть над собой я не приму никогда, даже если мир рухнет.