Мирай

Первая цепь

Моя жизнь никогда не была "нормальной". Дом? Семья? Друзья? Пустые слова. Я вырос в приюте. Первые десять лет – бесконечная череда унижений, голода и одиночества. Ничто не держало меня там. Ничто не держало меня *вообще*. Мир был гигантской пустотой, наполненным до краев лишь болью и злобой. В десять я сбежал. Куда? Не имело значения. Главное – прочь.

Моя "удача" привела меня прямиком в лапы работорговцев где после я очутился на черном рынке. Но покупатель нашелся необычный: не барин, а командир одного из повстанческих отрядов, сражавшихся в бесконечных конфликтах, терзавших окраины Мирай. Цена? Меня оглушило и я отключился. Очнулся в комнате с мешком на голове где стояли десятки таких же потерянных детей. Нас стали лепить в оружие. Жестоко, без права на слабость. Рукопашный бой. Холодное оружие. Огнестрел был только у надсмотрщиков – привилегия силы. Один парень не выдержал, рванулся к охраннику... Хлопок. И не один. Расстреляли его и еще троих "потенциальных бунтовщиков". С нами не церемонились. День за днем. Год за годом. Беспросветная тьма и злоба. Так прошло несколько лет.

В Восемнадцать меня бросили в ад. Нас, группу подростков-диверсантов, забросили в выжженный пустынный регион. Задача: внедриться в доверие к вражескому патрулю, а ночью – перерезать всех. Идея провалилась мгновенно. Нас раскрыли еще до заката. Завязалась перестрелка. Мой отряд... превратили в решето. "Почти" весь. Потому что один из нас, Ким, оказался крысой. Он сдался, предложив врагам провести их к основному лагерю повстанцев. Мы не знали главного: в каждого из нас при "выпуске" вживили подкожный имплант – трекер и капсулу с нервно-паралитическим ядом. На случай поимки или предательства.

Когда изменник с вражеским отрядом подошел к условленному месту сбора, их встретили не товарищи, а шквал огня. Приказ был краток: "Ликвидировать отряд. Весь. Предатели не нужны". Меня поставили на колени рядом с другими. Вопрос "как я выжил?" – риторический. Мир просто не захотел отпускать меня так легко. Пуля, предназначенная мне, рикошетом чиркнула по импланту на моем плече. Капсула треснула. Не разбилась – треснула. Часть яда вытекла, смешавшись с кровью, часть осталась внутри. Этого хватило. Ад начался мгновенно: пена изо рта, невыносимый жар, дикие судороги, сводившие мышцы в узлы. Я рухнул под градом пуль, корчась в конвульсиях. Больше получаса я горел изнутри, а потом... тьма. Очнулся в кромешной темноте, в липкой, зловонной яме. Тела. Кровь. Гниющая плоть. Я был погребен заживо среди своих. Имплант был разворочен, но я дышал. Чудо? Проклятие? Не знаю. Я выбрался. Ползком, сквозь трупы, на волю. Враг ушел, оставив зачищенное поле.

Добравшись до ближайшей деревушки, я был похож на выходца из могилы. Жители смотрели с опаской. Я не стал лезть в дома. У колодца, хрипя, набрал воды в найденную флягу, стащил пару лепешек. Силы кончались. Возле одного из домов, под навесом, горел старенький телевизор. На скамейке сидел старик, уставленно глядя на мерцающий экран. Я присел на корточки в тени, делая вид, что пью воду. По новостям говорили о войне. О боях на севере региона. Показали сгоревшие развалины – бывшую базу повстанцев. Ту самую, к которой вел предатель. Диктор сухо сообщил о "ликвидации крупного очага сепаратистов силами Авра на территории Мирай".

"Сволочи..." – прохрипел старик, не глядя на меня. – "Опять ихние герои постарались. Наши бы так не смогли".

Я насторожился. "Герои? Имперские?"

Старик мельком глянул на мою грязную, изодранную форму, на шрам от импланта, торчащий из-под рубахи. Взгляд его стал осторожнее, но усталая злоба пересилила. "А чьи еще? Эти... ублюдки в сияющих костюмах. Сынок, это не герои. Это монстры. Сделаны в лабораториях. Из людей".

"Из... людей?" – я не понял. Или не хотел понимать.

"Слухи ходят страшные, – старик понизил голос, хотя вокруг никого не было. – Говорят, сыворотку ихнюю варят... из мозгов и нервов. Живых. Пленных берут, мирных... всех, кто под руку попадется. Эксперименты. Война им – прикрытие. Им земли наши нужны, ресурсы... и люди. Как расходник".

Я вглядывался в экран. Там показывали кадры победного шествия имперских войск, мелькнул силуэт в футуристическом костюме. "А зачем тебе это знать, дед? Ты кто?"

Старик резко встал. "Кто я – тебя это ебать не должно! А тебя – убирайся отсюда, пока не навлек беду! Проваливай!" Его глаза метнулись к горизонту, где висела пыль от возможной техники.

Я не стал спорить. Схватил флягу, лепешки, натянул капюшон, закрывая лицо. Пустыня снова ждала. Моя цель теперь кристально ясна. Нужно добраться до прифронтовой зоны, где еще ходят поезда для беженцев. Добраться до города. А там... найти способ проникнуть туда, где творят этих "героев". В самое сердце тьмы.

*Цель: Уничтожить лабораторию, производящую препарат "Х". Выкрасть все данные о сыворотке. Узнать, как обратить эту адскую силу *против* ее создателей. И против всего этого прогнившего мира, породившего и героев, и таких, как я.

И пусть они запомнят не свет героя, а холодную, беспощадную тьму Антигероя. Пусть видят в моих глазах тот самый ад, из которого я выбрался. И содрогаются.