Мираж в Академии: Сиротка

6. Нарушительницы

Мира

Дядя, конечно, видел меня мельком, когда мы разминулись в воротах. Но неужели успел обратить внимание, что я не в белом? Мы вышли из лектория, дядя резво схватил мое платье, а ректор на минуту задержался.

— Мирочка, что ж ты такая скромная, — заботливо ворчал он сзади, пока мы шли по коридору,— надо было сказать ректору, милая. А если бы я не заметил, что ты белую сумку дома оставила и не спросил горничных, что случилось?

— Это моя комната!

— Да-да, я твой опекун!

У меня не нашлось слов. Тиволи тоже молчала, и лишь изредка косилась на меня. Сзади шел ректор в сопровождении девушки в брюках. Дядя скинул платье мне в руки.

— Все трое — к кураторам! — веско бросил он около деканата, — а вы, лорд Тревор, пойдемте ко мне в кабинет, мне как раз привезли новые сигары.

— Нет-нет, я хочу лично поговорить с куратором. Пару слов. Я ведь забочусь о Мире.

Ректор Фердин пожал плечами.

— Буду ждать вас в кабинете. Обсудим вложения в новый тренировочный зал.

Дядя кивнул ректору, а после провел рукой по залысинам и заботливо улыбнулся уже нам. Мы с девушками дружно вздохнули.

В кабинете сидел Вэлкс Хант и незнакомый мне сухопарый и невзрачный мужчина. Перед обоими лежало несколько тетрадей, пара журналов и листы с расписаниями. Вэлкс смерил взглядом дядю и нас, и немного грубовато спросил:

— Чем обязан, лорд Тревор?

Дядя протянул руку, и я, затаив дыхание,надеялась, что бывший офицер сумеет оказаться достаточно грубым, и не ответить на предложение рукопожатия. И Хант меня не разочаровал — он лишь прищурился, но выходить из-за стола и трогать потную послы лысины ладонь дяди не стал. Лорд Тревор еще мгновение подержал руку в воздухе, а потом степень неловкости стала слишком явной, и он, кашлянув, просто сказал:

— Мистер Хант, я хочу, чтоб вы по всей строгости, не делая скидок на происхождение разобрались с нарушительницами!

— Из-за формы? — Оторвав взгляд от бумаг, произнес второй преподаватель. Магистр Шон Нимрой, прочитала я табличку на столе

— Верно! Как там можно поступать? Это совершенно неприемлемо!

Оба преподавателя смерили нас взглядом.

— Ну, мисс Фрим, конечно, хватила лишку, а вот мисс Тиволи и Лайонел выглядят приемлемо. В чем проблема?

— Я думаю, речь про парадное платье Лайонел, — нахмурился Хант. — Кому-то явно стало завидно, раз вам пришлось его снять и нести в руках

Я смущенно попыталась спрятать проклятое платье за спину.

— А, вот оно что. Не в курсе был, — Нимрой потянулся. — Давай обмен? Я беру все бумаги, а ты этих студенток.

— Идет, — с облегчением произнес Вэлкс Хант. Фраза звучала как продолжение разговора, начатого раньше, и мы ничего не поняли. Магистр Нимрой тем временем собрал тетради и журналы и свои, и Ханта, и вышел мимо нас из кабинета.

— Итак, кто пожаловался?

— Никто, в том-то и дело! — Воскликнул дядя.

— Раз никто не жаловался, то в чем проблема? — Вэлкс Хант явно не мог понять, очевидно, посчитав, что кто-то всё-таки написал жалобу в деканат на мой вчерашний наряд.

— Кто-то запугал мою воспитанницу и забрал дорогое платье! Вместо этого, она в форме этой… Тиволи! Это вымогательство!

— Это не я… Это моя сестра, — вдруг всхлипнула Прим. — Но мы просто поменялись формой, клянусь!

— Лорд Тревор, я разберусь. По всей строгости. Будьте уверены, — в голосе мужчины было раздражение. Дядя не хотел уходить, и еще раз пять повторил про то, какая я бедная, несчастная, и какие все вокруг злые и плохие, и как бесценно платье. В итоге Хант всё-таки выбрался из-за стола, подошел к двери, и недвусмысленно открыл ее перед дядей. После того, как он выпроводил лорда Тревор, вернулся на место и уставился на нас.

— Начну с простого. Кензи Фрим, верно?

Брюнетка в брюках кивнула.

— Полагаю, ты попала под горячую руку. В уставе академии написано про юбки для девушек, но нет запрета на брюки. Не знаю, как ты их получила, но они форменные. Так что можешь идти.

— Спасибо, сэр. А как к вам на дополнительные занятия записаться?

Я впервые услышала голос Кензи. Низкий, чуть хрипловатый. Он был бы очень приятным,если бы не манера говорить: резкими, будто рублеными кусками фраз. Звучало похоже на армейскую речь Ханта.

— Кто-то служил? — прищурился мужчина, тоже поняв что-то.

— Брат. Четвертый отряд. Он меня воспитал.

Кензи будто кодовое слово назвала. Хант протянул ей руку сам.

— Буду рад. Расписание дополнительных занятий вывесят в конце недели. Сейчас свободна.

— Хорошо, сэр.

Она вышла, и мы с Прим остались вдвоем под суровым взглядом мужчины. Вблизи я рассмотрела тонкий шрам на правой скуле, и мелкие морщинки, которые махом возникли когда он нахмурился.

— Вы поменялись формой, как я понимаю?

Мы закивали.

— Хорошо. Тиволи, можешь быть свободна. К тебе нет претензий.

Прим тут же выскочила из кабинета и я осталась один на один с суровым военным. Одно радовало: отчислить меня не смогут. Как ни посмотри, я не виновата.

— Чего ты хотела Лайонел? — вдруг резко спросил он. — подставить эту наивную простушку, которая виновата только в том, что ее сестра — твоя фанатка?

— Я хотела быть как все, — тихо произнесла я. Почему, почему сейчас выговаривают мне? Как так вышло, что виноватой оказалась я?

— Как все? — он посмотрел в потолок, прежде чем продолжить, — ты — другая, и пользуешься этим. Просто захотелось поиграть в хорошую девочку в академии. Но стоило потерять платьишко, как побежала жаловаться дяде…

— Я не жаловалась!

Мы столкнулись взглядами. Кажется, он привык, что люди боялись его злых глаз, но я отчаянно смотрела прямо. Он вдруг презрительно усмехнулся и с затаенной угрозой произнес:

— Хочешь быть как все — дождись наших занятий. Я тебе это обеспечу. А сейчас можешь быть свободна! И платье свое забери!

Я выскочила за дверь и прижалась к стенке, пытаясь успокоиться.