Миражи "Тесака"

Комната свободы

309 г. от начала движения

Метка на губах Лиаттара горела пламенем. Страж проснулся на рассвете, вовсе не от лопнувшего грома над «Тесаком», а от пульсирующего кровотечения старого шрама. Он, с заспанным лицом, зажал его ладонью, мыча от проникающей боли, оставляющей за собой онемение и озноб.

Лиаттар откинул одеяло, подорвался и схватился за спинку кровати – его пошатнуло. Комната пошла кругом, и страж, не удержавшись, почти упал перед кроватью. Белая простынь еще сильнее обагрилась кляксами крови. Страж чертыхнулся сквозь стиснутые зубы и пальцы.

К горлу подошел вечерний ужин, но рвотный позыв Лиаттару удалось сдержать. Он поднялся с пола, открыл нижний ящик, где хранил разную мелочь и среди которой прятал купленный для особых случаев алкоголь. Для таких, как сегодняшний. Лиаттар сделал глоток крепкой ягодной настойки, поморщился, выдохнул и полил шрам напитком. Метка не щипала. Магическому рубцу было все равно, однако настойка все же притупила муки стража.

После этого Лиаттар стянул с подоконника кусачую черную марлю из темного тесакского хлопка и накрепко перевязал себе рот. Оставшиеся ручейки крови он смыл перед домашним рукомойником, ополаскивая шею, нос, ладони и щеки. Его голубые глаза смотрели на свое отражение в квадратном, заляпанном покоричневевшими пятнами, зеркале. Нозри шумно свистели, лихорадочно вдыхая и выдыхая воздух.

«Безмолвный», – рассуждал про себя Лиаттар. – «Безмолвный Меченый. На твоих губах Метка, и когда в голове мятежные мысли, она обливает тебя кровью и сковывает рот, чтобы гнусные слова не вырвались на волю. Предупреждает твое возможное второе предательство…»

Взвизгнули небеса Всеоблачности. «Тесак» качнулся. Лиаттар успел доплестись до постели и рухнуть на нее тяжеловесным камнем. Страж уставился в высокий потолок, слыша первые шаги жителей верхних комнат. Сон долго не шел, и все-таки решил вернуть своего хозяина в старые воспоминания.

Крыша королевского вагона. Лиаттара грубо опустили на колени, грозя наточенным клинком, на который он только нервно оскалился. Запястья за спиной скованы. Грудь толкало испуганное взаправду сердце. Звякнули цепи мерценасов, ударяющие бока «Тесака». Дождь обливал чистое, нешрамированное лицо Лиаттара, дорогой белоснежный кожаный доспех и лавандового цвета поддоспешный дублет. Он откинул назад лицо, глотая холодные капли, отмаргиваясь от тех, что заливали веки, и всмотрелся, кто стоял впереди.

Это был превеликий король поезда, чье имя было Лиаттару ненавистно, как и меч в его белых руках. Он скрылся под капюшоном, но длинные белые волосы, намокшие и потемневшие, спускались по плоской груди. Король и Лиаттар знали друг про друга довольно много, и раскрытые секреты свели их на крыше поезда. Последний злился, что не в его сторону.

– Твои глаза смотрят на меня враждебно, – заговорил владыка. – Они не обманут. Ранее ты отрекался от своей вины, но взгляд выдает твои истинные намерения.

Лиаттар плюнул под ноги королю:

– Вот тебе другое доказательство моего отношения к тебе.

Владыка мрачно захохотал, жестом приказывая стражам стоять на своих местах и не реагировать на заключенного.

– Таким образом, ты подтверждаешь, что сплочал вокруг себя юношей и девушек, разнося, как мор, с их помощью клевету обо мне? Подтверждаешь, что, пользуясь своим высоким титулом, обеспечил финансами мятеж против Экипажа и готовил покушение на убийство короля? Теперь, перед лицом моего меча, ты откажешься от всякой лжи и скажешь мне правду?

Лиаттар хмыкнул.

– Скажу ли я или промолчу – значения не имеет. И так, и так ты убьешь меня.

– Отчего же? – владыка немного пригнулся, опираясь на меч, и Лиаттар увидел его тонкие охотные до ядовитых речей губы. – Есть те, кто встал на твою защиту и считает, что после твоего предательства ты все же заслуживаешь жизнь.

Лиаттар догадался, о ком идет речь. Король заметил его мимолетную искру накатившей грусти.

– Мне не нужна его помощь.

– Тебе, может, и не нужна. Можешь считать как угодно твоей душе, – владыка выпрямился. – Однако пойми, юноша, что твоя самонадеянность затмила тебе очи. Ты возомнил себя героем «Тесака», решив, что сможешь пойти против меня и занять королевское место. Догадываешься ли ты, как тяжела эта ноша?

– На твое место я бы посадил кого угодно, но не тебя, – рыкнул Лиаттар. – Жители, ходящие под тобой, лишь ведомые слепой верой в будущее, описанное Блиаком Зериявом, да только ты ему не следуешь…

Лиаттар фыркнул, сжал губы в гневе и повернулся к стражам, стоящим вокруг.

– Вы, королевские охранники, понимаете, что подчиняетесь всевидящему диктатору? Его маска – его глаза. Стены, окружающие вас, следят за вами изо дня в день. Вся бликзерия – его всевидение, его оружие, его доносчики! Триста лет «Тесак» кружит в одном и том же маршруте лишь потому, что королю так угодно и удобнее. Там, на земле и без поезда, он станет никем…

Лиаттар вскрикнул. Его потянуло в сторону от крепкого удара. Он уткнулся лбом в твердую пластину крыши, ранив влажную кожу. Висок, на который пришелся удар, как позже понял бликзериец, был нанесен яблоком меча.

– Видите, глупцы? – воскликнул, превозмогая звон в ушах, Лиаттар. – Он не желает, чтобы вы слышали правду о том, кто следует только своим намерениям! Ему плевать на вас. Плевать!