Мирея. Том I Надежда на будущее.

Глава 3 Гном

По пустынным равнинам гулял лишь ветер, завиваясь в мелкие смерчи. Земля была выжжена настолько, что вряд ли здесь когда-нибудь снова что-то вырастет. Настолько ужасной и беспощадной была битва, разразившаяся на этой равнине.

Вдали виднелся одинокий силуэт — он плёлся, еле волоча ноги. На нём висело ужасное рваньё, и казалось, что он изнемождён и вот-вот рухнет наземь, чтобы никогда больше не подняться. Но яростный блеск глаз, выглядывающих из-под капюшона, говорил об обратном.

Незнакомец был невысок — вернее, совсем коротышка: около полутора метров. Сначала казалось, что это ребёнок, но широкие плечи, массивные мышцы и мозолистые ладони говорили о том, что перед тобой зрелый мужчина.

Он был гномом. Истинным гномом. Сыном подгорного королевства, сыном самого короля гномов, который пожертвовал жизнью ради победы над Императором четыре века назад. Последний в своём роде — он очнулся из каменного плена спустя четыреста лет. Его сознание не угасло лишь благодаря магии, заложенной в посмертное заклинание шамана-орка, которого он убил на поле брани.

Да, он был там. Был там четыре века назад, стоял во главе Второго легиона гномьего войска. Он был третьим сыном короля — без права наследования престола, но самым удачным из детей. Самым достойным трона. И отец разрывался между разумом и традициями.

Старший брат был величайшим мастером металла, но почти не владел оружием — воин из него был никудышный. Средний — наоборот, великолепный боец, почти равный самому королю, но ненавидел всё мирное и жаждал лишь битвы. А он… он умел всё.

Был превосходным кузнецом и владел всеми видами оружия. В тактике и управлении войском не уступал даже матерым легатам. Но он был третьим сыном младшей жены. А по традициям трон наследует первый сын старшей жены. Если он не может — второй сын той же жены. Если и это невозможно — сын средней жены. Но никак не сын младшей. Тем более рождённый последним.

У отца когда-то была и средняя жена, но она ушла к предкам, заболев неизвестной болезнью и не оставив ему наследника. Он не знал её — родился позже, у младшей жены. Отец любил её, может быть, именно поэтому сын получился таким способным.

Родители назвали его Стигур. Позже, за заслуги, он получил прозвище Стальной.

Стигур Стальной — сын короля гномов Дрора Трудолюбивого. Последний великий гном прошлых веков.

Но теперь всё это — тлен. Пустые слова. Королевства гномов не осталось, да и сами гномы обмельчали, разбрелись по всей Мирее, стали посредственными кузнецами и каменщиками, забыв о том, что когда-то были великими воинами.

Да уж… А ведь в древние времена легионы гномов боялись даже эльфы — первораса Миреи, самые могущественные среди смертных. Его отец по силе был равен эльфийскому князю. А теперь после той войны всё сгинуло…

Когда он очнулся из четырёхвекового заточения, он направился туда, где когда-то был его дом — к самой высокой горе Миреи. Даже встретил там гномов. Но проведя среди них несколько ночей, понял, что произошло.

Гномы утратили наследие. Некому было направить их, обучить, подсказать. Воины исчезли. Старейшины погибли. А дряхлые старики не смогли удержать порядок. Всё развалилось. И теперь никто не знал ни традиций, ни устоев, живя как обычные людишки.

Стигур ушёл. Сам не знал — куда и зачем. Уныние и печаль поселились в его сердце. С каждым шагом становилось тяжелее дышать, плечи опускались, глаза тускнели. Мозг же, напротив, лихорадочно искал выход, мысли перебивали друг друга. Кулаки то сжимались до хруста, то вновь разжимались.

Он думал:

«Может, вернуться? Обучу этих никчёмных гномов! Но кто меня послушает? Они ведь даже отца не помнят… А я кто? Третий сын младшей жены. Тогда… может, найти товарищей, выживших со старых времён? Но вряд ли. Может, кто и выжил… но сейчас уже сто раз ушёл к праотцам. Мы живём долго, но четыре века — срок.»

Погружённый в мысли, он не заметил, как в пятидесяти метрах от него из ниоткуда появился разумный. Тот огляделся, увидел гнома — и миг спустя оказался прямо перед ним.

Стигур не отшатнулся и не испугался. Он был воином. Одним из лучших.

В его руке из воздуха возник боевой одноручный топор. Он занял стойку, открыл рот, чтобы прокричать боевой клич…

Но незнакомец поднял руку, ладонью к нему, и спокойно произнёс:

— Успокойся, гном. Я не желаю тебе зла.

Голос был настолько ровным и властным, что сразу становилось ясно — перед ним не простой смертный.

— Кто ты? И что тебе нужно? — спросил Стигур.

Голос его был, едва узнаваем: сухой, хриплый. Язык опух, горло пересохло, словно в самих песчаных равнинах юга Миреи.

Он не помнил, сколько бродил по степи, когда ел или пил в последний раз. Лёгким движением он коснулся груди — и в руке материализовалась фляжка с прохладным настоем горных трав. Сделав маленький глоток, он прищурился, разглядывая незнакомца.

Тот стоял невозмутимо, скрестив руки на груди. Лишь глаза выдавали удивление.

«Хм…» — думал Оракул. — «Пространственный карман. У гнома! Даже у меня нет такого… А у некоторых богов и подавно. Госпожа была права. Непростые смертные.»

— Я посланник моей госпожи. Она желает тебя видеть, гном.

— Кто твоя госпожа? — спросил Стигур уже обычным, тяжёлым басом.

— Она — Многоликая Лунария.

— Я не служу Многоликой. Хотя и уважаю её, — неохотно ответил гном.

Честно говоря, он никогда её не любил. Но отрицать силу богини было бы глупо. О ней он всегда говорил осторожно — лишнее слово может обернуться гневом.

— К сожалению для тебя и к счастью для меня, отказ в этот раз не принимается, гном, — сказал Оракул и лёгким движением коснулся Стигура.

В тот же миг оба исчезли — словно их и не было. Лишь закрученная пыль, да следы на земле говорили об обратном.

Мгновенный телепорт — одно из самых сложных заклинаний, требующее колоссального количества магии. И лишь немногие способны на такое.