Мирея. Том I Надежда на будущее.

Глава 25 Бог-кузнец

Дзинь-дзинь, дзинь-дзинь… Этот звук разносился почти без перерыва — звук удара молота о наковальню. Кузнец без устали работал в своей кузнице. Она была не очень большая и неказистая, но инструменты и различные приспособления — непростые. Меха были столь велики и выдували такую мощную струю воздуха, что казалось, будто созданы для великанов; горн его кузницы брал жар со звезды Миреи, а молот был изготовлен из непостоянного металла, и не каждый смог бы его просто даже поднять. Но это было ему под силу, ведь он был богом.

Да, он был богом, и благодаря его трудолюбию его изделия были известны всем без исключения. Он никогда не вмешивался ни в дела смертных, ни в дела богов — его вообще мало что волновало, кроме его работы. Но всё же его уважали искренне и заслуженно. Он был справедливым и мудрым богом.

Ха-Сэр — таково было его имя. Среднего роста, худощавое тело, но при этом непропорционально могучие руки, белоснежные волосы и раскосые глаза с глубоким строгим взглядом выдавали в нём мудреца, а мелкие морщинки по уголкам — то, что он часто улыбался. Смертный, который возвысился до бога, оставив своё прежнее имя и своё ремесло, он стал известен как Бог-кузнец. Сам он этого не желал, прожил простую смертную жизнь простого человека, но потомки и те, кто его знал, сами того не ведая, возвысили его.

Теперь, когда прошло уже неизвестно сколько времени, он помнил лишь то, что его имя Ха-Сэр и что он кузнец. Поэтому только этим он и занимался: иногда боги приходили к нему и просили изготовить то или иное изделие, и он выполнял заказы — или не выполнял. Ему никто ничего не мог сказать или тем более приказать: он никого не боялся и никому не подчинялся, хотя по божественным силам был слабее многих.

Вот так, в один из дней, к нему пожаловала Многоликая. Он, как обычно, был в кузнице. Она подошла чуть ближе и склонила голову:

— Приветствую, мудрейший.

Он повернулся к ней и слегка кивнул.

— Простите, что отвлекаю вас от работы, но у меня к вам важная просьба.

Он остановился, вышел из кузницы и жестом указал на два старых табурета, подумав, что его ждёт очередной заказ. Присев и опустив голову, Многоликая долго сидела неподвижно, а Ха-Сэр сидел напротив и дымил самокруткой.

Наконец она подняла голову, посмотрела на него своими жёлтыми глазами и тихо сказала:

— Скажите, мудрейший… вам нравится на Мирее?

Он лишь прикрыл на мгновение глаза.

— Беда идёт к нам. Ко всем нам, — продолжила она. — Я предпринимаю некоторые действия, но мы все должны сделать свой вклад.

Он затушил стлевшую самокрутку и слегка скривил рот.

— Я знаю, вам не нравится вмешиваться во все эти дела, но сейчас — исключение, мудрейший. Иначе я бы к вам не пришла.

Ха-Сэр, прикуривая вторую самокрутку, остановился и серьёзным, проникающим взглядом посмотрел ей прямо в глаза. Они сидели так некоторое время, а потом он произнёс:

— Я слушаю тебя, сильнейшая.

Многоликая мило улыбнулась и стала говорить. Много времени на разговор у них не ушло, и вскоре богиня покинула его спутник. А он сидел, отпивая маленькими глотками горячий отвар, курил и смотрел на Мирею.

За тысячи лет у него было немного воплощений: его ни разу не свергали, он чаще уходил сам. Бывало, что мир, в котором он воплощался, ему не подходил. Так было и в предыдущем до Миреи мире — там разумные пошли по другому пути развития, и кузнец был уже не нужен. Так, вися во мраке пустоты, он услышал зов… зов миллионов разумных, которым требовалось его искусство — и он снизошёл к ним.

С тех пор прошло почти тысячу лет и две войны, в которых великие воины держали в руках оружие его работы. И теперь, после затяжного затишья, похоже, грядёт третья.

Ему и вправду нравилось здесь. И если самая сильная богиня забеспокоилась, то и ему в этот раз не обойтись просто изготовлением оружия. Придётся нарушить свои принципы и внести свою лепту в судьбу этого мира.