Мирка. Дорогу осилит идущий. Книга 1

15 Глаза боятся, руки делают.

     Не зря говорят, что утро добрым не бывает, сегодня я была как никогда с этим согласна, тем более, утро было очень раннее.  В наше временное  пристанище нагло ломился неизвестный, проверяя его на прочность, одновременно ругаясь и кого-то костеря последними словами.  Двери сильно дергали, пытаясь открыть, но усиленные и закрытые на магические замки они не поддавались. Быстро покинув кровати, мы сонные и кое-как одетые высыпались наружу. Может кому-то плохо и срочно нужна помощь? Да, как бы не так, всё намного проще.  К нам пожаловал сам староста с группой поддержки, в виде трех амбалов бандитской наружности и сына - переростка.  К чему-то подобному мы были готовы, но не до такой степени. И куда, спрашивается, подевался вчерашний самоуверенный метр, мнивший себя всемогущим и всё могущим? Сейчас перед нами предстал человек – обыкновенный. Громко вопящий, брызгающий слюнями и беспрестанно размахивающий руками, одним словом -  нервный тип.  

     Зевая, зябко ежась и переминаясь, мы с недоумением наблюдали за его метаниями и стенаниями о причиненном ущербе,  не совсем понимая,  для чего нас нужно было будить в такую рань и чего конкретно он хочет.

- Вы это, давайте, деньги несите, - устав ждать, когда староста закончит свой концерт, а мы поймем что к чему, пробасил один из свиты.

- Какие деньги? - опешил Надир, раздраженно глядя, на пришедших.

- Как какие, - влез в разговор сынок старосты. - Камень брали, жерди брали, сено брали. Документ на разрешение постройки не получали. Да и из графской псарни наверно что-нибудь стащили. А это все денег стоит.

Перепалка начинала набирать обороты, и  дальше продолжалась в более агрессивном виде и уже даже была названа сумма нашего долга, в 3 золотых монеты.

      Травница опасливо подавала нам знаки: толи молчать...  толи платить...  А я стояла и как ненормальная радостно улыбалась. Неужели нам так подфартило? Утро начинало казаться прекрасным и многообещающим.  Не надо тайком бегать за старостой и искать доказательства его крохоборства, он сам нам их предоставит. Мирон и Радим с подозрением поглядывали  на меня, а я, повернувшись к ним,  подмигнула и кивнула головой в сторону лица, представляющего местную власть. На лицах ребят промелькнуло понимание и готовность поддержать меня.

- Уважаемый метр, - с сияющей улыбкой обратилась к старосте, оттесняя подальше от не прошеных гостей, всё больше заводящегося Надира. Тот от удивления или от моей идиотской улыбки замер, перестав издавать малоприятные звуки, и вопросительно уставился на меня маленькими глазками. - Мы поняли, что что-то сделали не так, и вы за это хотите денег. Но мы, всего лишь ученики. Вы напишите список наших нарушений и сколько за каждое надобно заплатить. Через десятину поедем с отчетом в Лекарскую школу и передадим Ректору ваше требование. Он выделит нам деньги,  мы рассчитаемся с вами. - Я говорила спокойно, уверенно, глядя прямо в глаза старосте.

- Правильно. Без документа с печатью нам денег не дадут, - подтвердил мои слова Мирон.

- Вы еще можете сразу написать, за что вообще надо платить. Вдруг, мы еще что-нибудь нарушим, - добавил Радим. - Попросим сразу выделить нам больше денег, чего ездить туда - сюда.  

     Староста от радости крякнул, приосанился и самодовольно оглядел всю нашу компанию.

- Так я через десятину деньги получу? - уже совершенно спокойно, без истерических всхлипываний решил уточнить он.

- Через десятину мы только документ отвезем, а всё Вы точно получите через две, - заверили местного крохобора и две противостоящие друг другу группы удовлетворенные результатами переговоров,  разошлись в разные стороны.

    После ухода нежданных ранних гостей ложиться досыпать, уже не было никакого смысла. Еле сдерживающийся от возмущения Надир развернулся и куда-то отправился, а Радим, почесав затылок и с прищуром оглядев нас, велел строиться в два ряда. Утро начинало входить в обычный режим, и мы приступили к упражнениям. Никогда не участвующая в утренней разминке Любава и прибежавшая на шум местная ребятня присоединились к нам, старательно повторяя показанные упражнения.  А затем, окончательно проснувшейся оравой, отправились на пробежку вокруг графской усадьбы. Метры закончили тренировку водными процедурами в местном водоеме, а остальные вернулись в походный лагерь.

     Сразу после завтрака, состоящего из травяного настоя и сырных лепешек с зеленью, обсудили предстоящие задачи и пути их выполнения.  Чтобы все успевать, нам нужны три отдельных группы: двое кухарят, двое собирают травы, а трое идут в деревню.  Меня, как самую мелкую и как ученицу знахарки, на постоянной основе решили оставлять в лагере. Помогать бабе Агате и кашеварам. К обеду все группы должны возвращаться в лагерь.

     С решением первой задачи вопросов не возникало. Примерное меню на каждый день нам составила старшая кухарка – тетка Матруша.  Отталкиваясь от него, нам выдали припасы на три десятины. Сможем ли разнообразить и улучшить наше питание, зависело только от нашего желания.

     Любопытная деревенская ребятня, с утра ходившая за нами буквально по пятам, натолкнула нас на эффективное решение второй задачи. Предложили мелким вместе с нами собирать лекарственные травы, так как ближайшие окрестности они знали лучше и быстрее ориентировались на местности, а за это пообещали кормить вкусным обедом.   Вместо двух человек, в поля отправятся двенадцать. Но прежде всем показали  картинки с нужными растениями, а затем группами, в каждой их которых был один взрослый, они двинулись на поиски и сбор. Баба Агата открыто не вмешивалась, но наблюдала и осторожно направляла, давая дельные советы.

       Третья задача была самой сложной, в ней легких решений не было. Всё зависело от того, удастся ли  нам найти общий язык с  деревенскими.  Придется договариваться и принимать решение на месте, подстраиваясь под обстоятельства. Решили предлагать помощь в чистке, в уборке, в подпитке артефактов, а при надобности лекарской помощи - направлять к нам в лагерь. Сибилл предложил сразу делать проекции всех  строений, а затем бумажные листы скрепить и составить большую карту, чтобы наглядно было видно, что к чему.