Мирный камень: наследница пяти стихий

6.

.

Мальта украдкой разглядывала своего спутника. Вид у него потрепанный, виден богатый жизненный опыт, но, возможно, сын дороги выглядит старше настоящего возраста. В первую очередь из-за крупных черт лица, слишком явного для весны загара с медно-красным отливом, хмурых бровей и тонкого шрама, перерезающего от лба одну бровь и часть левой щеки. Какой бы стальной коготь или тонкий хлыст не оставил ему этот шрам — повезло, что глаз не задело. Невысокий, зато широкоплечий, в нормальном состоянии сильный, ловкий и быстрый гонец выглядел больше пронырой, чем силачом. Но, вероятно, в кулачном бою ему нет равных.

Мальта никому не призналась бы, но во время одиноких прогулок смотрела много разных состязаний и турниров на ярмарках, и хотя не рисковала делать денежные ставки, угадывала часто. В скачках и боях она разбиралась. Скромнице нравилось наблюдать за миром мужчин, которых она до прихода в Город видела только очень издали на стенах крепости. За столиками в компаниях и в спортивном азарте они были совсем другими, чем те, кто в военной форме.

Своего спутника она сразу оценила, как опытного азартного бойца.

Привычка настороженно втягивать в плечи круглую голову, мощные цепкие руки, крепкие ноги, словно перетянутые стальными коленями — даже сейчас, когда он еле передвигался, говорили о долгих годах тренировок.

Она знала такой типаж по арене. Он, как правило, на голову ниже и меньше противника, но тяжелый, словно в мускулах у него слитки золота. Наклоняет голову в схватке, словно бычок, но не кидается первым, выжидает броска противника. И выскальзывает из любого захвата, как гладкий мячик, слишком большой, чтобы сжать его в кулаке. Прыгает с неожиданной легкостью, без разгона, за счет пружинящих колен, тоже, как мяч.

Мда, не неженка, не студент, жалобно выпрашивающий булочку. Он похож не на голодного щеночка, а на взъерошенного злого кота, закаленного в боях на окраинах. Особенно, когда в глазах сверкает желтое пламя.

Шатен, волосы жесткие и короткие, полукольцами. Мальте казалось, у бродяг они должны быть подлиннее, чтобы их красиво трепал ветер. А у этого стрижка почти военная. Возможно, из-за драк, чтобы неудобно было хватать. А если… это не его личный вкус? Если он только недавно с каторги?

— Не смотри так, любимая, — не оборачиваясь, вполголоса попросил он. — Ты прожжешь во мне взглядом дыру.

Мальта смутилась и теперь, как ее спутник, смотрела за борт коляски. Они катились в обход к Верхнему городу больше часа. Хлебнув воды в парке и напившись свежего ветра, раненый пришел в себя. Когда они проехали до конца переулок Двух Платанов, а потом, отпустив коляску, осторожно по стеночке вернулись к девятому дому, беглец даже смог последним рывком сам подняться по лестнице. Но едва переступив порог, упал на пол.

— Ищи тайник, — отогнал он Мальту, пытавшуюся поднять его. — Простукивай стены и задние стенки мебели.

— Я ищу, но не верю, чтобы хозяйка дома устроила здесь убежище для твоих братьев!

— Разве она сама строила этот дом? Думаю, купила его уже таким. В шкафу — ничего?

— Нет. Вот эта панель в углу слегка отстает, по-моему, просто от старости. Звук не тот, внутри кирпичная стенка.

— Это внешняя стена дома! — возмутился беглец. — Там нет места для тайника! Может быть, под полом?

— Нет, перегородки тонкие, я слышу соседей снизу. А вот это каминная стена, там точно есть полость. Подожди-ка… — Мальта уже через раз говорила незнакомцу «ты», особенно, споря с ним. Привыкла!

— Думаешь, тайник в печке хорошая идея? — раненый гость иронично следил за ней издали.

— Не совсем в печке… рядом… тут что-то есть! — раньше обитательница каморки под чердаком ни разу не отодвигала старый комод, но сейчас открыла дверцы, вытащила из него все полки и царапала заднюю стенку. — Точно что-то есть! Но не могу открыть…

— Там доски идут внахлест? — спросил гонец братства. — Как будто должны разъехаться, если нажать? Тогда дерни их в другую сторону, чем хочется. Наоборот, словно закрываешь. Видишь, открылось…

Внутри комода открылся вход в ещё одну каморку, куда можно было вползти только на четвереньках. Впрочем, раненый сейчас только так и мог двигаться. С трудом поднявшись на локтях, он пополз, волоча парализованные ноги, и ящерицей скрылся в убежище.

Мальта не выдержала и влезла следом.