Мирный камень: наследница пяти стихий

16.

Царский ужин ее гость оценил. Похвалил Мальту как отличную хозяйку, но намного больше еды и собственного самочувствия его интересовал кошелек. Точнее, сверток с той прямоугольной плиткой.

— Хочешь посмотреть? — Дикий Кот понимающе глянул на сообщницу и передал ей главный приз выхода в Город. — Открой.

Только сейчас Мальта разглядела длинный мешочек из очень плотного черного бархата, свернутый вдвое, как она догадалась, чтобы не прошел ни один лучик света. Мальта вытряхнула себе на ладонь странный камень, с одной стороны гладкий, правильной прямоугольной формы, с острыми углами, но неровно сколотый сверху. Похожий на кусок крупнозернистого мрамора или кварца. Не сахарно-белого, а нежно-голубого цвета, намного светлее неба. Полупрозрачный камень неярко светился изнутри. В полной темноте он мог осветить только ладонь, не больше. Мальта принесла в убежище лампу, но камень не впитывал ее теплый свет, сиял собственным голубым холодом.

— Отлично, — кивнул Тибор. — Пойди-ка вместе с ним к наружной стене… Ага, видишь, горит ярче. Так я и думал.

— Что это?

— Мирный камень. Очень редкая ценнейшая вещь. Светом он реагирует на опасность. На улице она нас действительно поджидает, но пока весьма умеренная. Это хорошо, можно следить за ищейками сквозь стену!

— Для чего ты принес его в Город? — Мальта вернулась, снова сев на край дощатого лежака.

— Не принес, а взял здесь. Золото собрано для оценщика, я хотел точно знать, что камень настоящий. Но оценить не пришлось.

— А сейчас мы проверили? Он настоящий?

— Показывать опасность — не главная его особенность. Так что, нет, придется искать оценщика в дороге.

— Не скажешь, для чего тебе эта штука? Ты кому-то должен ее передать?

— Потом расскажу. Сейчас главное, не потерять его. То есть, нам самим не пропасть, чтобы ценность не попала в чужие руки, — Тибор хмуро разглядывал светящийся трофей. — Надо уходить до рассвета и смены стражи. Только, как? Надеюсь, ты никому не сказала, что можешь уехать, отсутствовать несколько дней или вроде того?

— Никому. И письма тоже не оставила.

— А сама попрощалась?

— Да, — Мальта грустно смотрела в сторону. — Я не знала, что так люблю Город. И даже свою работу!

— Это не любовь, это привычка и благодарность. Это первое место, где ты задержалась после выхода из крепости? Вот видишь… А как ты выбрала работать в булочной? Это призвание?

— Точно нет, — бледно усмехнулась бывшая продавщица. — Я пришла сюда в день большой ярмарки. Спросила, где можно найти работу. Мне сказали, что на ярмарках проводят аукционы работников. Кто хочет наняться в ученики или хочет набрать учеников, объявляет об этом, а потом собирает предложения. Я не знала, что могу выбирать. Что могу уехать куда-то на край света с новым хозяином, ведь не только городские ищут работников. Мари Булочка предложила мне торговать у нее, я согласилась. Хотя никогда раньше не видела себя в лавке. Но это лучше, чем швейная мастерская. Я не люблю шить.

— Понятно, что лет с пяти ты уже гнала суточный план в рабочем цеху. Сидела за прялкой, за ткацким станком, умеешь готовить, шить, вести хозяйство, сажать что-то в землю и собирать урожай. А ещё что?

— Мы полировали кожи, такой щеткой, чтобы сделать их мягкими. И расписывали кувшины на продажу. Вязали какие-то сетки… Не скажу, чтобы у меня проявился особый талант хоть в чем-то. Но работы не боюсь, даже новой.

— Мир велик, он побольше не только твоей булочной, но даже большой ярмарки. Работа везде найдется. У тебя есть какие-нибудь мечты?

— Я всегда хотела попробовать собирать нектар, — поделилась Мальта. — Многие говорили, нам повезло, что в крепости нет плантации роз или других нектарных цветов, а я об этом жалела. Это очень тонкая работа, не знаешь? Собрать по капле…

— Ничего особенного. Когда есть руки и зоркий глаз, отчего не попасть носиком специальной чашки в цветок? — небрежно ответил Тибор.

— Так говоришь, будто сам пробовал!

Дикий Кот загадочно усмехнулся. Сообразил, что так она не поймет, и усмешка стала снисходительной.

— Как бы тебе объяснить… Цветы растут не только в четырех сторонах света, но и на Юго-Востоке. Край рабства…

— Вы там были и работали на цветочных плантациях? — от удивления Мальта снова перешла на «вы».

— Не только на цветочных, но да. Там растут огромные, просто сказочные нектарные розы и медовые колокольчики. Больше нигде таких крупных нет. Каждый цветок дает полную чашку! Но только на рассвете, пока он полон и нет пчел. Нужно успеть собрать, пока солнце не поднялось высоко, а на Юго-Востоке кажется, что оно постоянно в зените. А еще есть плантации пряностей, где каждый невзрачный цветочек на высоченной лиане нужно опылять вручную, чтобы завязались стручки. То ещё удовольствие!

— Всё равно, я бы хотела попробовать. В трактирах братства бывают свои сады и плантации?

— Изредка и небольшие. Это весьма дорогое и хлопотное удовольствие, фрукты-ягоды собирать проще. Но собственный нектар все любят, так что поищем местечко специально для тебя, красавица.

— Почему вы, те, кто уверяют, что обошли весь мир, всегда говорите «красавица»? — недовольно спросила Мальта. — Вы же говорите так каждой! Как будто выпрашиваете что-то!