Мирный камень: наследница пяти стихий

20.

Они втроем вышли на дорогу. Прошли два десятка шагов от порога «Треноги» под тихий перезвон пакколей на ногах Игриса, остановились и пожелали друг другу удачи.

— Не ищи в Городе встречи с Маркином или убежища в переулке Двух Платанов. За этими адресами следят, — предупредил Тибо. — Это я точно знаю, а вот напутствие: берегись блондинки! Она сдобная и мягкая, как булочка, но не захочет отпускать тебя — будет скандал.

— Хм, впечатляет! — обрадовался будущему приключению Игрис.

— Ой, это, наверняка госпожа Маринон! — воскликнула Мальта.

— Ты её знаешь? Где ее найти? — живо заинтересовался «клетчатый» брат.

— Я не могу сказать тебя напутствие, я всего день в братстве и то, временно, но непременно загляни в «Сладкую булочку» на ярусе фонариков. Заходи днем, все девчонки там и в магазинах рядом обожают артистов. Госпожа Маринон — хозяйка. С голоду не умрешь, точно, только ни в чем не спорь с ней, Тибо опять прав! Там действительно лучшие булочки в Городе, ещё два дня назад я там работала. Но, пожалуйста, ни в коем случае не говори никому, что встретил меня. Мы в розыске.

— Об этом я и сам догадался. Благодарю, сестричка! Позволишь? — Игрис церемонно поцеловал ей руку, как знатной особе. Взгляд его затуманился внезапной мыслью. Пальцы Мальты выскользнули из его ладони, артист будто забыл о ее существовании. Машинально потянулся к инструменту на боку. Задумчиво провел по струнам, и негромко запел:

Где горы в огненных коронах,

Там головы палит огнем,

Не ради славы или трона,

Ярится бой во тьме и днем.

Страшнее древнего вулкана

Кипит, беснуется народ.

Когда очнется от обмана,

Холодный пламень обретет?

Из рук прекрасной горной девы

Блеснет им мирник голубой,

И эхо древнего напева

Туман развеет над рекой.

И воцарится мир отныне,

Как будет камень им отдан,

Сгорит корона на вершине,

Умрет отравленный туман…

Перелив струн ещё звучал в воздухе и в ушах слушателей, когда певец очнулся. До этого он видел перед собой далекий край, о котором пел. Лицо Тибо окаменело, пока он слушал эту балладу-импровизацию. Ясно, что попроси Игриса повторить, он не сможет вспомнить ни слова. Мальте захотелось разбить странную тишину. Чем больше ты прислушивался, тем явственней слышал далекое эхо неведомых событий, катящихся на тебя, откуда не ждали. Этот вал ещё слишком далеко, ты идешь навстречу и не видишь его, но когда увидишь и поймешь, убегать будет поздно…

— А что такое мирник? — ее голос дрогнул, предчувствие пронзило язык холодной иглой.

— Цветок, — пожал плечами Игрис. — Побольше незабудки и горного льна, очень яркий, небесный. Говорят, они бурно растут на полях после страшных битв и пожарищ. Семена мирника спят очень глубоко, но огонь или кровь пробуждает их к жизни.

— Интересно, что тебя пробудило выдать это шедевр? — проворчал Тибо. — Спасибо за напутствие, брат.

— Если ты думаешь, я понимаю…

— Я — понимаю, — с нажимом перебил спутник Мальты. — Кроме некоторых мелочей, но ты мне о них не скажешь. Разберусь позже.

— Разве предсказание было не мне? — слегка обиделась Мальта, словно у нее отбирали подарок.

— Похоже, нам обоим. И мне это не нравится.

— А этот кам…м-м-м… цветок, да, голубой цветок, ты думаешь, тот самый?

— Я думаю, что он расцветает после великой битвы, как сказал Игрис, — преувеличено спокойно ответил Тибо. — И ввязываться туда не хочется. Тем более, втянуть тебя.

— Предсказание редко бывает понятным сразу, — предупредил артист. — Просто запомни, пригодится.

— Спасибо, — Мальта осторожно поцеловала нового брата в щеку. Он со смехом покружил ее за талию, вернул поцелуй строго в рамках братского общения, крепко пожал руку Тибо и пошел по дороге в Город. За несколько шагов снова обнял свою струнную подругу и наигрывал, видимо, пытаясь вспомнить ускользающую, точно во сне, новую песню.

Брат и сестра смотрели ему вслед. Когда фигура игриска стала совсем маленькой и почти слилась с дорожной пылью, они отвернулись и снова пошли на запад.