Мирный камень: наследница пяти стихий

22.

За прилавком стоял темноглазый мужчина с кудрявой бородой, в дорогом городском костюме и с жемчужной серьгой в ухе.

— Ищете что-то особенное?

— Уже нашли, неизвестно, насколько ценное, — Тибо недоверчиво присматривался к продавцу. — Ты сегодня здесь единственный камневед?

— Надеюсь, — надменно ответил бородатый.

— Насколько чистокровный?

— А ты наглец, — повелитель самоцветов провел рукой на расстоянии от разложенных по прилавку кристаллов. Те не просто засверкали, но мелкие взлетели и закружились вокруг его пальцев, откликаясь на зов. Мальта почувствовала, как у нее в кармане слегка шевельнулся сверток с камнем. — Встречный вопрос: я что-то не замечаю у вас ценностей по моему профилю. Уверен, что тебе нужен петрус, не монт?

— Двух классных специалистов сразу найти трудно, — уклончиво ответил Тибо.

— Что ж, заходите, посмотрим, — бородатый дэйк открыл им вход в прилавке и сделал приглашающий жест.

Мальта не понимала, куда он их зовет? За его спиной только плотная ткань навеса, там нет полок!

Вслед за хозяином гости нырнули под прилавок. Там открывался ход в подземный док под пристанью. В одном из уголков дока петрус устроил свою временную лавку, неярко освещенную парой круглых газовых ламп.

— Что ж, покажите, что принесли?

— Сначала клятва, — невозмутимо потребовал Тибо.

— Кровная?

— Лучше, смертельная.

Бородатый дэйк прищурился, глаза его блеснули острым интересом. В отличие от монтов, петры умели делать каменное выражение лица не лучше остальных людей. Это не было их особой приметой.

— Уговорил, клянусь жизнью, что не трону ваше сокровище, что бы мне ни показали. Вы сможете сохранить свой камень, и свободно выйдете отсюда, когда пожелаете.

— Так-то лучше, — усмехнулся Тибор по прозвищу Дикий Кот.

— Я ничего не чувствую, — повторил камневед. — Показывай.

— Потому что формально это не драгоценный камень. — Тибо подал знак своей спутнице.

Мальта незаметно передала ему сверток. Гонец братства сам развернул черный бархат и достал из мешочка светло-голубой полупрозрачный камень с выпирающими кристаллическими зернами на неровной стороне. Мальта впервые увидела, как он светится, когда опасности рядом нет. Он чуть пульсировал светом изнутри, словно дышал.

— Откуда… — сдавленно выдохнул петрус, не скрывая изумления. Но быстро взял себя в руки. — Впрочем, это я знаю. Такие камушки растут только в одной пещере, в Рахтарском лабиринте. Отыскать и добыть их трудно, вынести к солнцу и передать на волю ещё труднее. Вероятно, этот кусочек стоил десятка жизней. Зачем, во имя повелительниц стихий, вам нужен мирный камень?

— Для дела, — кратко ответил Тибо. — Как проверить, что это действительно он?

— Я это вижу… Так, ладно, есть реактив… Только морозный камень и мирный моментально остудят расплавленную смолу. Но только на мирном не останется ни крошки, ни жирного следа, ни даже запаха смолы. Проверим?

— А чем он пахнет сейчас? — вмешалась Мальта.

— Холодной солью. Убедись, красавица.

Мальта вдохнула холод, пробивающий насквозь, очищающий мысли, свежий, как облако над морем. И осторожно держала камень, пока петрус расплавил в котелке кусок жутко липкой смолы. Не хотелось бросать туда прекрасный чистый кристалл, но Тибо считал, проверка необходима. Осторожно, щипцами, чтобы кипящая смола не брызнула на нее, Мальта опустила каменную плитку в котел. Блестящая смола мгновенно чуть поблекла и застыла. Огонь продолжал гореть под котелком, но черное варево больше не кипело. Бородатый осторожно снял раскаленный котелок, поставил на стол, покрытый каменной плитой, не боящийся огня. Вывернул котелок на стол, кусок смолы выпал с глухим резиновым стуком. Смола была такой холодной и твердой, что совсем не пружинила и легко сломалась, когда камневед разломил кусок пополам. Из нее выпал неповрежденный мирный камень, абсолютно чистый, только светился ярче и пульсировал чаще. Рассмотрев его при ярком свете, сняв отпечаток на бумагу, все трое убедились, что камень будто не касался липкой смолы. Запах холодной соли колол мозг изнутри.