Мирный камень: наследница пяти стихий

26.

.

Мальта видела, как ее спутник исчез в шатре главаря, но не слишком волновалась. Дикий Кот выкрутится, переговоры — его стихия. Сама она вслед за учителем пошла к костру и предложила свою помощь в готовке обеда. Местные хозяйки без вопросов сочли ее тоже беженкой. Мальта слушала их истории и приглядывалась к лесному быту.

В это время Тибо стоял перед другим бывшим старейшиной, одичавшим до звания лесного главаря. Почти такой же угрюмый, как его подчиненные, что легко объяснялось голодом и неуверенностью в своем будущем, атаман был одет и образован намного лучше. Черная рубашка с широкими рукавами и паутинной вышивкой, кожаные штаны, широкий боевой пояс дорогой выделки, с ножнами двух кинжалов и пистолетами. Черная борода, отпущенная для маскировки, чтобы его труднее было узнать, всё же аккуратно расчесана, и в глазах не так много фанатичного безумия, как Тибо ожидал.

— Ты из братства и был в Городе? — не здороваясь, не спрашивая имени гостя и не назвавшись сам, переспросил атаман. — Какие вести ты принес, гонец?

— Почти ничего, что вас порадует. Лирстон хотел передать ваши требования в магистрат и просил отцов Города по справедливости раздать еду и зёрна для посева, чтобы успокоить горящий край. Разумеется, полная амнистия для всех, кто добровольно сложит оружие или не принимал участия в боях, как женщины и дети. Советник Маркин связан с братством. Я передал ему ваши условия. Мы честно обсудили перспективы собрать голоса в совете… Вряд ли это получится. Двое из двенадцати будут за вас. Если постараться, можно убедить ещё двоих-троих. Но даже половина это мало. Вас не поддержат. В особенности, мирное решение совета не поддержит гвардия. Вы нужны разгромленными, с главарями на каторге. Тогда это поучительный пример для других, и только тогда, по их мнению, возможен мир. Женщинам и детям они помогут, но вам предлагают сдаться без амнистии.

— Ты понимаешь, что говоришь? И чем рискуешь сейчас?

— Я всего лишь гонец, — равнодушно ответил Тибо. — По всеобщему закону, персона неприкосновенная. Многим закон не писан, так что не удивлюсь… Я передаю мнение одного из отцов Города, ваше дело решать, верить ему или нет. Совета по вашему предложению еще не собирали. А моего личного мнения никто не спросил.

— Когда будет совет? — мрачно уточнил главарь.

— Дня через три-четыре. Вы узнаете, когда по дорогам вместо карательных отрядов поскачут герольды.

— А ты сам-то, что думаешь? Как советуешь нам поступить?

— Кто я, чтобы давать советы мирным людям, привязанным к своей земле? Я одиночка, мне нечего терять, — всё так же глядя в сторону, наглядно держась над ситуацией, проговорил Тибо.

— Садись, — атаман указал на место рядом с собой. Он сидел на крепкой походной кровати, покрытой овечьими шкурами. Тибор сел рядом. — Когда ты ел последний раз?

— В обед, в харчевне. И неплохо! Но от ужина не откажусь.

— Наглец, — впервые усмехнулся главарь лесного стана. — Рассказывай, что бы ты делал на нашем месте? Платить налог монетами деревня никогда не могла, у нас даже вскладчину нет столько денег. В отдельных богатых домах хватит на свою долю, но не на всех. А отдавать всю еду, обрекая на голод свои семьи, никому неохота. Если ставки повысили до грани нашего вымирания, что делать, как не бунтовать?

— Что вы собрали остатки кровно выращенных запасов и ушли в лес, одобряю. Но вам же этого мало. Вы охотитесь, пополняя запасы из леса, но вам и этого мало. Караваны с едой для Города, это был перебор. Хотите, чтобы из-за вас голодали не сборщики налогов, а такие же простые люди, только горожане? Не понимаю такой справедливости. Объясни.

— Ты только что из Города. Разве они голодают? Нуждаются хоть в чем-то? В столицу ведут столько подвод с припасами, мукой, мясом, сахаром, головками сыра… не пересчитать! А наши дети не спят, плачут от того, что не наелись за ужином, — главарь хотел поделиться с кем-то, кто поймет его ответственность и беспомощность. С гонцом братства нет смысла притворяться суровым и бесстрашным, он всё равно видит насквозь.

— Не хочу объедать вас на целых две порции, но я попробую ваш ужин, и скажу, в чём вы неправы, — спокойно ответил Тибо. — Город велик, в нем хватает и богатых и нищих, там всегда кто-нибудь голодает и нуждается. Но суть дела не в этом. Вы в селениях всегда могли выбирать — деньги, товар или продукты. Даже не понимая степени своей свободы. А горожане полностью зависят от денег. У них есть только фруктовые сады, чьи ветки сейчас пустые, да вода из реки. Что будет, если туда не привезут хотя бы муки, молока и масла? О разносолах и мясных припасах даже не говорю. Представил?

— Но… — пытался перебить атаман, — магистрат…

— Они боятся бунта в Городе. Если полыхнет в столице, мало никому не покажется. Людей нужно задабривать. Поэтому караваны с едой идут и будут идти туда. Пусть самые горячие головы считают, что бунт далеко, что их это не коснется никаким боком. Потому и простить вас невозможно. Вы посягнули на самое важное для магистрата — уверенность в его власти. Советники, обычно, держатся за свои места в круге. Им далеко не всё равно, будут горожане возмущены и голодны или нет. А на тебя, твоих детей и женщин, на все ваши отряды из десятка селений столичного края им наплевать. Вы попросту должны исчезнуть, не мешать, не нарушать спокойствие. И дело не в столице, в других краях всё то же. Так что прими как вызов, что вам придется выживать самим. Помощи ждать неоткуда.