Мирный камень: наследница пяти стихий

34.

.

Мальта не могла полностью загнать вглубь клокочущее в ней любопытство. Она уже доела блины с вареньем, допила квас и сидела на кровати, обхватив руками колени. Первое, что хотелось ей уточнить, то, что она сама уже немножко знала. Что Тибо в родстве с повелителями камней, горным народом.

— Тибо совсем дэйк, не знаешь? Или тоже «следы» стихий в крови?

— Он монт где-то на четверть. Еще на четверть бестиар. Возможно, есть лесная кровь, не уверена. Как человек он потомственный воин, не из знатных. Но все дэйки равны дворянам.

— Ого! — удивилась Мальта. — Он на самом деле умеет и любит драться?

— Уже не любит. Но да, по молодости много выступал на ярмарочных турнирах, бои на кулаках. И потом, после армии, уже в братстве…

— Он служил в армии? Был на войне?

— Командовал защитниками стен в отряде с катапультами. Не большими наземными, такими, как башни. А теми, что ездят по крепостной стене — мелкие, но точные. Они и огненными ядрами стреляют. Они отбивали осады на Северной границе. Людям житья там нет от банд, без помощи армии при осадах не обойтись.

— Надоело исполнять военные приказы и он стал сам себе хозяин — бродяга? — угадывала Мальта. — Почему он не стал рыцарем дороги? Я, правда, не знаю, что такое странствующие рыцари в наше время, но в Городе об этом много говорят.

— Работы рыцарям полно в любых временах, но не всегда у них есть братство, которое даст помощь и защиту, — мечтательно улыбнулась Анн-Ругастина. — Да, их сразу видно… Но Тибо считает, что недостоин быть рыцарем. Не хочет просить о звании, на самом деле. Чтобы получить его, нужен другой рыцарь или, в сомнительных случаях, совет братства. А стать вольным бродягой человек может сам, это живет внутри и не нуждается в свидетелях со стороны. Но бродяги по-настоящему свободны, их сердце спокойно, их дорога только вперед — чего нельзя сказать о Тибо. Таких, кто не расстается с оружием и сословными привычками, но не берется за полное служение рыцаря, называют «невольниками». Их свобода не полная.

— А чего не хватает ему как рыцарю?

— Он часто действует точно так же, как они, но не может сокращать расстояния. Рыцари иногда очень быстро оказываются там, где их ждут, есть особая карта переходов для них. Для вольного бродяги сама дорога — ценность, он не хочет ее сокращать. И если идет по такой тропе, куда другие пройти не могут, это случайность. Просто он увидел новую дорогу, а обычные люди — нет. У него нет именного оружия, хотя охотничий нож, похожий на клык, с ним всегда, но его, как это ни грустно, можно украсть, и он станет исправно служить другой руке. Или потеряет случайно — будет очень жалеть. Оружие рыцаря служит вернее.

Мальта задумалась, не решаясь сразу открыть свои мысли, но всё-таки проговорила:

— Да, когда я смотрю на Тибо, в нем видно прошлое. И памятный шрам… говорят, на бродягах они не держатся? Случайно не знаешь, откуда у него шрам?

— Это с детства, наверно, ещё из леса. Если памятка, значит, что-то с кем-то не поделил. Что-то важное. Не думаю, что это был чей-то коготь, он бы тогда мне рассказал.

— Он, что, вырос в лесу?

— Не в том смысле, как ты спросила. Не просто жил возле леса или часто играл на полянках и в чаще. Большой лес — особое государство лесных народов.

— Я слышала о Лесном братстве, но это легенда древности, оно распалось тысячи лет назад. Но выходит, феи, лесные принцессы, остались не только в сказках?

— Общины лесных принцесс — вечных невест, совсем отдельная тема, — жестом разделила вопрос надвое Анн-Ругастина. — Они есть, их много, и ты очень похожа на них, такая же «не от мира». Но лесное государство, это множество мелких земель, со своими князьками и прочими удельными правителями. Там живут очень разные люди, много лесных магов, дэйков, воинов и великих мастеров всех мастей. Многие земли постоянно грызутся между собой, но лес не может распасться окончательно, пока в нем есть общий выборный государь. Он решает военные и судебные споры других правителей, и в итоге всё остается в границах Большого леса. Туда могут принять чужаков, дать гражданство любой крови. Ты ведь знаешь, что дает их гражданство?

— Бессмертие? — недоверчиво прошептала Мальта.

— Условное. Всего лишь, кодовый возраст — независимость истинного возраста от прожитых лет. В Братстве Дороги оно тоже действует. Время бежит слишком быстро, мы должны оставаться в силах что-то делать и что-то успеть. Когда ты знаешь свой возраст расцвета и он приходит, можно просто перестать считать годы. Время не остановишь, от смерти не убежишь, но старение тела — это больше не про тебя.

— Здорово! А дэйки такими рождаются?

— Только те, у кого большой процент дэкайской крови. Возраст расцвета — код — есть у всех, но не все умеют его сохранить, не хватает сил. Древняя кровь имеет особую силу. Вот благородного дворянского происхождения хватает только на то, чтобы удержать «предел», а на возраст — уже нет.

— Но откуда появляется звание, которого не было? Был обычный человек, попросил покровительства государя леса и сразу стал не собой?

— Не собой прежним, — уточнила трактирщица. — Изменение крови большая загадка, так же как солнечный транс, которому повинуются дикие звери и птицы, если у человека хватит воли приказать им. Но это изменение можно легко проверить, оно происходит.