Мирный камень: наследница пяти стихий

42.

— Не знаешь ты, какие глупые песни поются в крепостях за работой, — снисходительно улыбнулась трактирщица. — И хорошо, что не знаешь. Думаю, не лучше, чем у вас, на галерах. Нужно чем-то отвлечься, пока руки заняты, а день идет бесконечно. Кроме всякой ерунды о нашей горькой судьбе и любовных приключениях, есть и песня о колодце бездны, из которого идет ядовитый дым. Я даже знаю, откуда это — рифмованная часть древнего пророчества о последней битве, когда всё будет хуже некуда. То солнце затмится, то саранча из бездны полезет…

— Народный вариант? Ну-ка, хоть слова перескажи, — заинтересовался Тибор.

Анн-Ругастина переглянулась с Мальтой и они размеренно негромко запели речитатив, в ритме работы ткацкого станка или прялки:

.

Затрубила труба и упала звезда

Прямо с неба на крышку колодца,

Раскололся замок и пошел дым столбом,

Как из печки, из самой из бездны.

И оттуда, как гром, черный рой саранчи,

Что кусает страшней скорпионов,

Чтобы мучить людей без конца, каждый день,

Даже смерть не несет избавленья.

Грянул гром, словно в бездне проснулся дракон,

Из колодца ревет он и дышит огнем,

Чтобы всем принести нам погибель…

.

Обе подруги сникли. Им требовалось какое-то время, погасить воспоминания о большом полутемном зале, где стрекочут прялки, постукивают рамы ручных станков, и печальные женские голоса тянут не только бесконечную крапивную нить, но и тоскливые песни.

— Никогда не думала, что ещё хоть раз спою это, — тряхнула головой Мальта, словно прогнала давний сон. — Дальше там про колодец ничего нет. Как бороться с дымом и саранчой, неизвестно. Только обещано, что это бедствие не навсегда.

.

Не навек эта ночь, чем и можно помочь,

Только тем, что рассвета дождаться,

Будет день, будет свет, и пока смерти нет,

Все мы выжить должны постараться…

.

— Интересный образ: звезда открывает колодец, — заметил Тибо. — Союз неба и бездны? Почему? Даже падающая звезда, в сознании людей не то же самое, что огненный шар из катапульты, несущий разрушения и способный убить. Почему — звезда?

— В пророчестве это кара небес для забывшихся людей, — ответила Анн-Ругастина. — Так что, возможно, она не случайно приходит с неба после того, как ангелы протрубили сигнал. А народу понравилось петь про звезду, красиво.

— Или труба — предупреждение небес о том, что одна из звезд взбесилась, сошла с орбиты и пала, то есть теперь служит злу, — предположил Тибо. — То есть, кто вовремя не спрятался — сам виноват.

— Ты серьезно думаешь, к вспышкам ненависти у людей в тех горах причастна бездна? — с опаской спросила Мальта.

— Почему нет? Тоже вариант, не хуже новой болезни. Проблема в том, кто открыл этот колодец? И кому выгодно, чтобы ярость затопила долину у подножия Стражей?

— Разве это не могло произойти случайно? — не поняла Мальта. — В горах постоянно рубят и взрывают новые тоннели, лазят по всяким пещерам, да и вулканы сами… Открылся какой-то древний ход, заваленный камнем десять тысяч лет назад, после Первого Противостояния, вот и…

— Так не бывает, — широко улыбнулся Дикий Кот, как будто говорил с ребенком. — Если речь о ядовитых парах или неизвестной болезни, хоть о чем-то естественном, ход мог открытья случайно, из-за того, что Стражи проснулись. Но проклятье не бывает без причины, так и древнее зло не может просочиться сквозь малейшую щелочку, сколько бы вулканов ни бушевали рядом. Только не без чьей-то помощи! Иначе, если бы могло, о!.. Не зря даже в песне колодец надежно закрыт. Случайным ударом кирки или взрывом тут ничего не решится, только свободная воля кого-то снаружи.

Представь, как бывает: истончилась перегородка, закрывающая бездну. Допустим, где-то в пещере. И простак, который полез туда, слышит шепот: «Подойди!» — и подходит. Десяток убежит, но кто-то всё-таки подойдет. И тогда он видит, что в камне есть как будто замочная скважина. Вкрадчивый голос шепчет: «Открой! Найди ключ, и тебе откроются несметные сокровища!» Или, тебя ждет слава, исполнится твое заветное желание, уж кто на что клюнет, то и шепчут. Снова кто-то сбежит, но, возможно, через много месяцев вернется, если память о голосе не отпускает его. Или много попыток и неудач, пока наконец кто-то не сделает слепок с замочной скважины, не догадается заказать по нему ключ и не полезет открывать дверцу. И тогда… Обычно, он первый сметён тем, что вырвется — очень голодное, жаждущее живой крови.

Я придумываю историю, но три пункта свободной воли: откликнуться на зов, согласиться с просьбой из бездны, исполнить ее — всегда одинаковы. Без этого не откроется.