Мирный камень: наследница пяти стихий

49.

Вор был в восторге от ужина. И не уставал повторять, как ему повезло с попутчиками.

Мальта не разделяла его воодушевление, и ворчала, что Тибор слишком откровенно болтает с преступником, да еще оставляет ее с ним наедине в пещере. А если бы…

— Успокойся, сестрёнка, мы для него более опасны, чем наоборот, — заверил Тибо. — Как думаешь, почему он назвал нам настоящее прозвище, под которым известен? Не могу вспомнить, что оно мне напоминает?..

— Откуда ты знаешь, что оно настоящее? — удивилась Мальта.

— Из его тщеславия. Если б мы не познакомились ближе, а Рогди успешно сбежал, всё равно, он бы так хвастал этой историей, что окольным путем мы бы скоро узнали, кто нас обокрал. Мне даже не пришлось бы разыскивать его по эстафете. Тщеславие — слабость многих творческих натур, художников, поэтов… и многих преступников, считающих себя ими же. Это чувство прекрасного заставляет бретёров плеваться от звания наемных убийц и давать жертве равные шансы на защиту с оружием. Согласись, очень удобно для жертв! И несмотря на свою неудачу, наш друг тоже думает об этой истории как о произведении искусства. Он не сдался и готовит ответный ход.

— Рассмотри ещё раз вариант, что я попался нарочно, — иронично откликнулся Рогодол.

— Для чего?

— Так ведь мне от этого сплошные плюсы! Нам несколько дней путешествовать вместе, и пока я не укажу тебе заказчиков, ты даешь мне еду, крышу над головой, случись что — защитишь, ведь, правда? Я на полном пансионе!

— Прав, мерзавец, — Тибо допил кружку чая и лениво поднялся. — Я даже собственноручно готовлю тебе постель. Иди, помоги…

Бродяга подошел к огромной каменной глыбе у задней стенки пещеры и уперся в нее обеими руками, сдвигая камень. Вор, не понимая, что делает, с любопытством подошел и тоже включился в работу. Общими усилиями глыба сдвинулась и открыла потайной ход.

— За что я люблю Тарат, — заметил Тибо, отдышавшись, — так за то, что в этой пещере есть отличная кладовая! Или конюшня… Или второй зал. Понял, почему восьмерка? Она двойная, четыре-и-четыре. Тащи туда свое ложе из веток и одеяло. Не закрываю пока, пусть нагреется.

— Эй, громила, ты собрался меня замуровать там? — Рогодол вначале послушно перенес свою постель во второй зал, но сообразив, замер в точке перекрута «восьмерки».

— Только до утра. Мера предосторожности. Там так же просторно и уютно, как здесь, но оттуда ты не потревожишь сон моей сестры, не сбежишь, не приведешь к нам банду убийц… Согласись, я должен подстраховаться.

— Ты придумал это заранее? На дороге? Или ещё раньше? — хмуро спросил пленник.

— Я же знал, где собираюсь ночевать, — ухмыльнулся Дикий Кот. — Надеюсь, ты не боишься замкнутого пространства?

— Не боюсь, разумеется, но крайне не люблю! — раздраженно ответил вор.

— Как все, для кого свобода имеет большое значение. Не волнуйся, там вверху небольшое окошечко, ты будешь видеть нас. И не задохнешься. И если даже мы вдруг бросим тебя и уйдем, поцарапавшись часок-другой, ты сам откатишь глыбу от входа. Так что ты почти ничем не рискуешь. Меньше нас, останься ты на этой половине Тарата.

— Уговорил, — вор обреченно протиснулся в щель за камнем. — Закрывай. Красавица, ты же передашь мне сюда ещё кружку чая?

— Сейчас закипит, — не в пример любезнее откликнулась Мальта.

Тибо снова уперся обеими руками во входную глыбу, нашел надежную опору для ног, и одним рывком задвинул камнем выход из второго зала. Они продолжали видеть часть лица Рогодола, он смотрел на них поверх глыбы. Раньше никто из новичков не заметил, что дальняя стена составная и в ней есть окно.

Они продолжали пить чай и переговаривались из разных «комнат».

— Расскажите историю на ночь, — иронично попросил пленник. — А то я боюсь темноты!

— Сам расскажи, — предложил Тибо. — С удовольствием послушаем о твоих приключениях. О нас ты и так знаешь слишком много. Открой нам хоть что-нибудь о себе.