Мирный камень: наследница пяти стихий

50.

— Ты действительно живешь исключительно воровством, как велит твой кодекс? — поинтересовалась Мальта.

— В юности, в основном так и было. Я таскал еду с прилавков и кошельки на ярмарках. Но хватало этого ненадолго. Приходилось бродить по городкам и селениям вслед за торговцами. Постепенно я переходил на всё более дорогие и труднодоступные цели. Стал получать заказы на сейфы в богатых домах. Сейчас у меня своя школа и она дает приличный доход. Я могу не работать сам, но приходится поддерживать квалификацию… гм, ну да… — Рогди запнулся, вспомнив, какого мнения слушатели о его ловкости рук.

— Воровская школа? — Мальта не слышала о таком раньше.

— Так ты — маэстро, — уважительно оценил Тибо. — Интересно.

— Наше ремесло нуждается в учениках и преемственности профессиональных секретов, не меньше всякого другого, — спокойно ответил Рогодол. — Я же не краду детей, для того, чтобы научить их воровать. Они уже крадут, без меня. Я стараюсь учить их не попадаться. Многим это спасает жизнь.

— А сам часто попадался раньше? — подколола Мальта.

— Всякое случалось.

— Не подумала бы, что ты великий учитель! Маэстро — красиво звучит. Жаль…

— Не жалей, красавица. Звание есть звание. Его трудно заслужить в любом деле. Ко мне в школу приходят не только другие воришки, но и люди из общества. Ради шутки или острых ощущений они хорошо платят за уроки. И не все учатся ради шутки. Вскрыть домашний сейф и достать мамашины или женушкины бриллианты многим благородным господам кажется вполне законным делом. Это ведь совсем не то, как если бы их фамильные побрякушки утащил я! И не то, что красть деньги, сидя в магистрате или министерстве, распределяя, сколько пойдет, скажем, на приюты сиротам, а сколько — себе в карман. Благородные дамы, кстати, тоже иногда берут у меня уроки. Но они чаще хотят знать, как правильно прятать ценности от грабителей или письма — от чужих глаз. Мне всё равно, зачем им это и насколько законны их цели. Мне платят, я делюсь знаниями. Честный ли это доход? Полиция считает, что нет.

Мальта подумала, что сама не отказалась бы от нескольких уроков ловкости рук. Последнее время ей нужно это всё чаще. Но только не с этим нахалом!

— Ты так молод, а уже маэстро, — исправила она свою оценку.

— Я дэйк. Вы не можете знать, сколько мне лет.

— Ого, почти чистокровный! — восхитился Тибо. — Так и не скажешь, кто? Я ведь всё равно узнаю чуть позже.

— Ритмер. Представь, не все они становятся танцорами, композиторами, математиками, поэтами, цирковыми наездниками или жонглерами. Для воровства особое чувство ритма тоже весьма полезно. Умение считать секунды…

— Снова хвастается, — усмехнулся Дикий Кот, обращаясь к Мальте. — Но не врёт.

Внезапно глаза его широко распахнулись, лицо вытянулось так, что все привычные морщины от усмешек и подозрительного прищура разгладились.

— Кастаньеты, — сдавленно прошептал он.

— Что? — не поняла Мальта. — Кто он?

— Повелитель стихии ритма, — Тибо наглядно пощелкал пальцами. Мальта поперхнулась, плеснув горячим чаем в костер. Когда отдышалась, она снова, иначе глянула на дальнюю стенку, где за камнем блестели глаза.

— Простите, я не ожидал такого эффекта, — откликнулся вор. — Что вас напугало?

— Кастаньеты, — четко произнесла Мальта. — Знаешь, что за штука?

Эффект получился ещё сильнее. Рогодол вздрогнул и отпрянул от камня. На несколько секунд он исчез. Справившись с волнением, вернулся к окошку и сказал, что не понимает, о чем речь.

— А, круглые трещотки в руках у южных танцовщиц? Знаю. Мне послышалось… другое. Завтра долго идти. Будем спать?

— Доброй ночи, — пожелала ему Мальта. Тибо устраивал ей походное ложе из веток и пастушьего одеяла. Он только кивнул в ответ на взаимное пожелание.

Они улеглись под разными стенами, по обе стороны от гаснущего костра.

Угли ещё подмигивали, жар шел, но дым развеялся, и сквозь вход в пещеру Тарат заглядывали любопытные звезды. Рогодол ещё долго стоял и смотрел на них из окошка своей темницы.