Мирный камень: наследница пяти стихий

61.

*****

Пока шли к месту допроса, в Мальте росла безмолвная ярость. На пороге комнаты мирный камень уже счёл бы ее равной жажде убийства.

На этот раз перед Мальтой был не один следователь и не один конторский стол. Комната в крепости оказалась поинтереснее, чем в полицейском участке. Мрачные сводчатые потолки, несколько колец с цепями в стенах. Нет окон, зато камин согревает просторный каменный мешок, ярко освещенный газовыми трубками по углам.

Увидев арестованную, всё общество в комнате оживилось. Стражи, ее прежний конвой, ушли, закрыв дверь. Но внутри были ещё четверо солдат из гарнизона крепости, во внутренней форме, серой, под цвет камней. Один гвардейский офицер встал при виде дамы. Ещё один мужчина в штатском сером костюме, наиболее похожий на следователя непроницаемым чуть усталым выражением лица и тяжелыми полуприкрытыми веками, словно он постоянно прислушивается к чему-то внутри себя при разговоре с подозреваемыми, только обернулся. Он сидел за небольшим узким столом вроде оружейного прилавка из некрашеных досок. Перед ним лежали принадлежности для письма.

— А, вот она наша птичка! Наводчица из банды гастролёров? — офицер с большим интересом присматривался к Мальте. — А похожа на приличную барышню!

— Тем легче входит в доверие, — сухо пояснил штатский. Он был постарше, худой, бесцветный, неприятный, как богомол на охоте. Впрочем, Мальте никто здесь не показался симпатичным. — Назовите свое имя и звание.

— Я имею право не отвечать! — отчеканила Мальта таким тоном, что все дернулись от удивления. Совиные глазки под тяжелыми веками удивленно раскрылись. Офицер не удержался от смеха, пополам с ругательством, выражающим восхищение.

— Вы отказываетесь отвечать на все вопросы или только на этот? — уточнил штатский.

— У меня самой к вам много вопросов! — Мальта позволила ярости просачиваться наружу, чтобы не лопнуть и не закричать, но достаточно для того, чтобы говорить сурово и твердо: — Почему нас задерживают? У вас клевещут на честных людей, обвиняя их в чужих преступлениях! Не хватало еще, чтобы в этой возмутительной истории полоскали моё имя! Полагаю, у вас в городе есть газеты? Может быть, вам нравится, когда вас обзывают пособниками преступников, а мне — нет!

— Хорошо-хорошо, барышня, не кипятитесь, — неофициально пытался успокоить ее офицер. — Мы здесь для того и собрались, чтобы всё выяснить! Я — военный следователь этой крепости, а вот господин Храмак — гражданский дознаватель от магистрата. Ответьте на несколько вопросов, мы по всей форме заполним протокол и…

— Разве при допросе не должен присутствовать общественный защитник? Где он?

— Вы — совершеннолетняя? Значит, на следствии защита вам не полагается, только на суде.

— Хорошо. Я желаю для начала подать жалобу! Пишите, — повелительно кивнула Мальта дознавателю. — В магистрат вольного города Молбурена…

— Но тогда вы должны будете подписаться, — коварно напомнил Храмак, глядя на Мальту снизу. — При регистрации вы назвались Мальтией, мы будем пока обращаться к вам по этому имени. Если вам неугодно назвать другой свой род занятий и звание, кроме «порядочная барышня», так и запишем. Теперь извольте заполнить карту кровной принадлежности.

— И не подумаю! — возмутилась Мальта. — Мне предъявлено абсурдное обвинение неизвестно кем, неизвестно в чём! Я его не признаю и не считаю себя арестованной, а считаю несправедливо задержанной, возможно, похищенной! Как мне знать, что вы сделаете с моей кровью? Как используете всё, что узнаете? Только попробуйте подойти! Получите вечное проклятье за переход предела!

Солдаты без команды сделали несколько шагов ближе к Мальте, всего лишь, от изумления. Никто не ожидал такого отпора по пустяковому поводу. Она восприняла это как нападение и шарахнулась к ближайшей стене.

— Что за глупости? — нахмурился дознаватель. — Тебе ничего не грозит, дурочка.

— Не смейте обращаться ко мне как к уличной девке!

— Прошу прощения, барышня. Вам ничего не грозит. Всего лишь капля крови… Вы уже знаете свою кровную принадлежность?

— Нет! И я могу сама решать, когда это узнать!

— Ах, вот в чем дело, — понимающе ухмыльнулся военный следователь. — Нам попалась сиротка?

— Или барышня изображает более значительную персону, чем на самом деле. Стоит проверить… — дознаватель взял из стопки серый клетчатый бланк.

— Не подходите! Предупреждаю, потом не жалуйтесь! — отрывисто бросила Мальта, словно держала в руках оружие. Или проклятье было полностью в ее власти, а не проявлялось только предельным оскорблением.

— Успокойтесь, — отмахнулся следователь. — Если вы действительно имеете тайну рождения, у вас уже брали кровь в детстве. Тогда вы почему-то не возражали, даже не помните об этом!

— Я была несовершеннолетней и бесправной, а теперь у меня есть права!

— Капля крови ни для кого не предел! — ее упрямство разозлило дознавателя, он подался вперед, словно сейчас бросится на Мальту. Оскал мелких зубов сделал Храмака похожим на хорька.

Мальта полыхала праведным гневом, не обращая внимания на чувства зрителей:

— Для меня предел, если меня хватают грубыми руками!

— Мы можем усыпить тебя! В бесчувствии ты ничего не возразишь! Иглу с парализатором! — потребовал он у солдат. Мальта трескуче рассмеялась: