Мирный камень: наследница пяти стихий

67.

*****

Несмотря на соседство крыс и двух мужчин, не вызывающих сейчас ее восторга и доверия, Мальта отлично спала и проснулась позже всех. Тибо разбирал их припасы и вскрывал ломиком позаимствованным у контрабандистов надежно упакованный ящик с сушеным мясом. Рогодола рядом не было, но вскоре он явился — вышел с фонарем из хода дальше от двери, чем «спальня».

— С добрым утром! Вчера мы так беспечно не проверили пути к отступлению… Позор нашему объединенному опыту побегов и пряток. Зато сегодня, как проснулся, я сразу посмотрел ход. До конца не прошел, но там довольно сухо и, надеюсь, он не завален. Надо выбираться по-тихому, а то, действительно, хозяева нагрянут… Поесть можно и наверху.

— Согласен, — Тибо пересыпал шуршащие пергаментные свертки в дорожный мешок и отнес ящик обратно на склад.

— Монетку не оставишь? — издевательски ухмыльнулся воровской маэстро. — Так делают некоторые, считающие себя честными.

— У меня нет привычки бросаться деньгами, — совершенно невозмутимо ответил Тибо. — Даже записки с благодарностью за ночлег не оставлю. Тебе и так бы помогли, а остальное — в счет множества нарушений нашего союза в Городе.

— Не заметят? — с тревогой спросила Мальта. Моральная сторона заимствования припасов у контрабандистов ее не волновала. Раз с ними обращались как с преступниками, должна быть компенсация от настоящего сообщества воров!

— Там есть пустые ящики, — успокоил ее Рогодол. Его лишь забавляли действия сообщника, но нисколько не трогали. — Не заметят. Даже заметив, будут рады, что взяли только чуток еды. Главное, чтобы ищейки не нагрянули в норку, а своих нужно кормить и греть, для чего и строили.

— Пойдешь первым, — сказал вору Тибо. — Если всё в порядке, куда выведет ход?

— Должен пройти склон насквозь и пересечь дорогу. Значит, в какое-то укромное местечко в лесу — овраг или что там? Копали-то оттуда. Не бойся, красавица, если услышишь над нашими головами топот копыт. Там должны быть опоры, но ход может сильно сужаться, придется пробираться ползком.

— Я и не рассчитываю на бальную залу, — не слишком любезно отозвалась Мальта. — Нам только бы выбраться. Веди!

Рогодол и так шел впереди, высоко держа лампу. Свет отражался от стен норы, высвечивая корешки, торчащие из стен, и полускрытые глиной деревянные опоры. Так же была построена парадная дверь — «крышка». Толстые морёные брусья, блоки для канатов, ячеистая передняя стенка убежища была заполнена и замазана глиной, и в ней прочно пустил корни слой аккуратно снятого и посаженого на место дёрна. Так что вход в убежище было трудно найти, даже зная приметы.

Прибрежная глина сменилась плотным песчаником, сухим, белёсо-охристым. В нем не торчали корни, зато свет отражался от стен так, что видно было каждую песчинку. Ход постепенно понижался. Сам Рогодол шёл пригибаясь, но его спутники пока не задевали потолок. Вопреки опасениям, копыта над головой не стучали, не трясли пыль, и пробираться ползком пока не приходилось.

Шли долго, пробирались осторожно, без спешки. Стены норы снова сменили «масть», полосы песчаника уходили всё ниже, а потолок и верхняя часть стен стала рыхлой и темной. Но кое-где сверкали белыми кварцевыми жилами большие камни, чуть выступающие из стен. Они использовались как подпорки, кроме кусков дерева, держащих свод. Снова из стен и потолка полезли корни, ещё толще и длиннее, чем раньше. Как щупальца они цеплялись за одежду, стараясь задержать троих, идущих в их владениях. Ход стал вилять, обходя камни. И если раньше опорой служил квадратный брус, здесь потолок подпирали обрубки толстых дубовых веток с корой.

Ход понизился настолько, что приходилось пригибаться всем, но было ясно — они уже в лесу и выход близко. Рогодол погасил лампу и повесил ее на одно из колец в стене. Можно было не светить, размытый сумрак всё светлел, позволял различить опоры и корни, чтобы не врезаться в них. Скоро они увидели выход, заваленный для маскировки сухими ветками, и выбрались из узкой норы на дно оврага. Обошли дюжину коряг, казалось, загромождавших путь. На самом деле кривые стволы и кучи бурелома лежали зигзагом, оставляя проход даже для нагруженных лошадей.

По краю овражка росла стена молодых грабов и осин, охраняя второй выход Лисьей норы от чужих глаз. Несколько старых дубов выглядели сотниками в древесных отрядах, и были прямыми сообщниками контрабандистов — именно их ветки укрепляли ход. Для опытного глаза это указывало на договор с местным владыкой леса, всегда знающим, что творится на его земле, но в данном случае, милостиво принимающем дань за укрытие. Без разрешения хозяев никто не смог бы рубить ветки дубов и остаться безнаказанным.