Мирный камень: наследница пяти стихий

70.

— Думаешь, мирный камень выбрал меня в хранительницы, потому что я…

— Не знаю. Возможно, почуял спящую силу, или ты тоже частично монт, больше, чем я…

— Я точно не могу разрушать стены, — бледно улыбнулась Мальта. — Мне так долго этого хотелось…

— Ты сдерживаешь все свои порывы, сама себя не знаешь, — строго ответил Тибо.

— Прости. Я думала о тебе такие глупости… — жалобно засмеялась Мальта. — Вспоминать стыдно.

— Скажи. Избавишься от тайны, станет легче.

— Я не могу. Хотя… ну, ладно, должна я как-то отмстить? Только не злись… Нет, не скажу.

— Я знаю, что ты думала, — Тибо нахмурился. — Что он не спас родных сестёр, а кто я ему, чтоб обо мне беспокоиться? Так?

— Ты знаешь, — Мальта не слишком удивилась, ей было грустно, что она всколыхнула эту давнюю рану. — Я не хотела, чтобы ты вспоминал.

— Я никогда не забывал об этом. Ты не всё знаешь. Есть кое-что, чего наша дражайшая болтливая сестрица тебе не рассказала. Потому что сама не понимает. А ты теперь видела настоящего монта за работой, сможешь понять.

Он помолчал, собираясь с силами:

— Трудно объяснять. Эта мысль почти никогда не покидает меня, находит любой повод снова всплыть, но говорить об этом вслух... Мои сёстры погибли от нападения бандитов, но не впрямую от их рук… Точнее, не совсем от них.

Малика умерла сражаясь, ей ещё не исполнилось восемь… В нее стреляли, да, попали в сердце. Но с точки зрения бывалых здоровенных мародёров, это была самозащита… Малышка очень испугалась за сестру. И слишком всерьез приняла мои слова, что должна защищать замок и Руну до моего возвращения. В нашей семье кровь горных людей уже не имеет былой силы. Я не могу на расстоянии сдвинуть самый маленький камушек, тем более, не расплавлю в руке песок. Но если я брошу камень, он попадет в цель точнее, чем у других. И с большей силой. С тем большей, чем твёрже я прикажу ему. Малика тоже была на четверть монт. А в смертельной опасности силы удесятеряются…

Даже самый ветхий потолок замка не мог рухнуть от нескольких выстрелов. Услышав шум, Малика ворвалась в кухню. Увидев сестру в опасности, она пронзительно закричала… Так, что у бандитов зазвенело в головах и эхо отразилось от каждого камня. Я не слышал этот крик наяву, но он часто стоит у меня в ушах. Кто-то выстрелил в воздух, требуя, чтобы Малышка замолчала, пытался напугать ее… Глупцы! Видимо, выстрел отколол кусок камня. Первый. И осколок попал в кого-то из нападавших. Это дало Малике ощущение власти над камнем. Она продолжала кричать, и свод посыпался, стреляя камнями в бандитов, и закрывая новой стеной их с сестрой. Именно поэтому рухнула башня, укрыв своих хозяек, как могла.

Власти не было, только отчаяние. Взрыв чистой силы маленькой девочки. И я горжусь ею. Никогда не прощу судьбе, что был так близко, всего в сутках пути, и не успел. Но сестер мне винить не в чем. Они бились, как могли. Руна тоже приложила свои усилия к разрушению, она хотела спрятаться, вот стена с потолком и сомкнулись над ней… Много случаев, когда погибнуть легче, чем сражаться. И это слабость. Но бывает, когда погибнуть — лучше, чем сдаться. Тогда это победа. Очень горькая, но всё же победа.

Я вполне ясно представил себе картину, когда побеседовал с выжившими бандитами. Точнее, с одним выжившим. Слуги вначале штурма подстрелили одного или двоих, они сбежали. Двое не выбрались из завала, троих я догнал и… не очень внимательно слушал их оправдания. Но когда я увидел три тела, оказалось, что есть четвертый, и он пока жив. Я сломал ему ногу в первые мгновения драки, и самый хилый не участвовал, тихо стонал в сторонке и выжил.

Желая отсрочить свою гибель, он мне много чего рассказал… В том смысле, что они ничего такого не хотели, а всего лишь искали ценности и еду, а потом защищались от маленькой ведьмы, мечтая поскорей ноги унести. Не унесли. На всех осталась одна целая нога. — Тибо жестоко усмехнулся, со своим угрожающим кошачьим прищуром.

— Ты отпустил его или…? — тихо спросила Мальта.

— Мы столкнулись за чертой селения. Оправдываясь и скуля, он всё пытался уползти в ближний лесок. Я позволил ему сбежать туда. Не знаю, что с ним стало, но раненый в лесу он изрядно помучился. Предоставить его своей судьбе, ни на что больше у меня не было сил. Я рассказываю, потому что моя Малышка не сдалась. И верю, что ты тоже можешь постоять за себя, сестрёнка. В тебе есть эта сила.

— Почему ты уверен, — печально спросила Мальта.

— Но ведь смогла.

— От страха!

— Страх с холодной головой зовется как-то иначе, — мягко возразил Тибо, снова погладив ее по волосам. — Никто безнаказанно не тронет моих сестёр. Ни одну из них! Это уж проверено… Знаешь, что забавно? Вы с Маликой названы в честь одной древней воительницы — Мальэсты. Когда я услышал, для меня это было… Как же я тебя брошу?

Мальта посмотрела на него полными слёз глазами, хотела что-то сказать, но тут же отвернулась, увидев, что край поляны переступил Рогодол. Он тащил охапку хвороста для костра.

— На дороге пока всё тихо, — сообщил вор. — А что у вас? Барышня приняла новость?

— Поговорили, — коротко кивнул Тибо.

— Вот и славно. Тогда принцесса ставит чай, а ты порежешь мясо… Эх, забыл, что тебе теперь нечем!