Мирный камень: наследница пяти стихий

79.

.

Едва переступив границу Большого леса, Мальта и ее проводник почувствовали на себе реальность сказок о стране вечного лета. Собственно, здесь тоже царила весна, но майская, в полном расцвете. По краю ярмарочной поляны во всю белели огромные дикие черешни, груши, вишни, кусты терна, шиповника, боярышника утопали в цвету, но рядом с ними, неподалёку уже зрели плоды. Лесная страна защищалась своим внутренним законом от холодов, ледяного ветра и зимнего бездорожья, но все блага природы — весеннее пробуждение, осенний золотой бал, они терять не собирались.

— Здесь ещё и луна всего в трёх видах, — шепотом просвещал свою спутницу Рогодол. — Если хотят, они празднуют новолуние, к примеру, в начале весны или осенью на праздник молодого вина — тогда вечером поднимается молодой серп. Но обычно, здесь только полная луна или вообще никакой. Представь, как странно: прозрачный вечер, костры, песни, вино, над лесом встаёт молодой месяц… А в полночь глянешь — на тебя таращится полная луна! Ну, думаешь, последние две чарки были лишними… А потом вспомнишь и смешно!

— Тебе очень смешно? — сердито шикнула Мальта. — Во что ты нас втравил? Нужно узнать, где Тибо, и спасать его, а не шляться по чужим дворцам!

— Нам нужен покровитель, — тихо-тихо, но непререкаемо процедил вор. — Это всё ради твоего драгоценного Тибо. Да и тебе невредно разузнать что-то о лесной родне. Если они найдутся, то сыграют нам на руку. Отец из принцев леса — хороший ход, почти без риска. Был шанс, что кто-то из твоих родителей — изгнанник леса, но если даже так, ты стала бы их прощением. Дитя большой любви — кто осудит их давний выбор, если родилась истинная принцесса? Но если твой отец — законный гражданин, ещё и приближенный какого-то властного старика — тем лучше!

— Почему ты думал, что скорее отец, а не мать из лесного народа?

— Легенды и песни о том, как фея полюбила смертного, да ещё из простых — прекрасны, — тихонько хмыкнул Рогодол. — Но большей частью там речь о лесных принцессах, вечных невестах. А в жизни представить себе дочь леса на женской каторге… я о таком не слышал. Да этого и быть не может. Она там недолго проживет, или ее выкупит родня. Так и так — подобных работниц там не бывает.

— А я? — почти беззвучно спросила Мальта.

— Ты — помесь с чем-то покрепче, чем лесной цветочек. Тебя растили обычной сиротой, ты до сих пор не знаешь своей крови. Но запас древней крови и силы тоже сыграл своё, так почему бы тебе не выжить? Тем более, ты знала, что когда-нибудь уйдешь, крепость была тебе всё же уродливым домом, но не тюрьмой в полном смысле.

Они уже входили в рощу, и видели впереди удивительный дворец с колоннадой из живых деревьев со светлой корой. Почти белые стволы буков и серебристые — осин, выстроились, будто обрамляли парадную лестницу. Но ступеней не было. Под ноги хозяевам и гостям расстилался пышный ковер из бархатного мха, усеянный цветными звёздочками диких цветов. Они змеились изящным перевитым узором, но все были живые и не похоже, чтобы их высаживали вручную, как на клумбе.

При входе в сам дворец колоннада деревьев расширялась, очерчивая огромный зал. Ветви сплетались, обрисовав симметричные стрельчатые проемы, но этот зал был открыт с боков. За окнами шелестела роща. Ковер под ногами перемежался бурыми, светлыми до желтизны и сочно-изумрудными полосами пружинистого мха в строгом геометрическом узоре. Он вёл через весь зал к огромным тронам, крепко держащимся корнями за землю. Позади тронов, строго между ними рос единственный южный клён с круглой кроной и ярко-красной листвой.

Это показалось Мальте красивее всякого гербового щита. Но почему клён красный словно осенью? Она решилась спросить Унгара.

— В некоторых уделах, в их «сердцах» — священных местах силы, по желанию владельца или согласно древней особенности самого «сердца» царит не лето, а вечная весна или осень. Поскольку клён — моё родовое дерево, именно красный клён, логично, что он такой вне зависимости от времени года. Его листья рождаются уже красными и никогда не опадают все сразу. В наших землях «сердце» прямо здесь, рядом с тронами. Удобно, правда?

— Очень красиво! Сколько же лет понадобилось, чтобы вырастить такой дворец? И как можно поддерживать здесь порядок, чтобы ветки, мох, цветы росли именно так, как нужно?

— Даже не спрашивай, дитя, это непросто, — откликнулась Ярруна. — У нас следит за ними целый штат сильваров! Трое лесных архитекторов неделю возводили этот дворец! Нам пришлось жить в шатре! Не-де-лю!

— А по-моему оно того стоило, — самодовольно заметил Унгар. — Как вы считаете?

— Я ничего не понимаю, — призналась Мальта.

— Бедняжка! — вполошилась королева Ярруна, обращаясь к сопровождающему новоявленной принцессы: — Неужели она?..

— Конечно, нет! Она лес близко увидела буквально несколько дней назад, — доверительно и сочувственно сообщил Рогодол. И почтительно повернулся к Мальте: — Дело в том, ваше высочество, что, подражая государю леса, многие правители строят живые дворцы. Дэйкам сильварам подвластны все лесные растения, как бестиарам — звери, и среди сильваров есть искусные архитекторы. Они просто велят растениям выстроиться и переплестись, согласно замыслу, и те приходят из разных уголков леса. Разумеется, тут нужна точность, умение и это требует времени… согласен, ваше величество, оно того стоит!

— Отделка комнат и паркет, разумеется, не из живых растений, и тут трудились многие другие мастера, — милостиво пояснил Унгар, видя растерянность и восторг Мальты.