Мирный камень: наследница пяти стихий

85.

*****

Серебристая роща — островок посреди холмистой равнины, осталась позади. Они успели ещё увидеть окружающий равнину лес с форпостом из клёнов, когда вдруг всё сместилось, словно пространство моргнуло. Перед ними открылась тихая лесная полянка, неровная — слева в низинке блестел край озера, а впереди на взгорке и каменном основании стояла ажурная беседка. Похожая на колодец с изящно коваными стенами под многоугольной крышей. Весь этот уголок точь-в-точь пришел из парка в Городе. Мальте даже показалось, что она снова там.

Но то был не колодец, а именно лесная обзорная беседка с мраморными скамьями. И стояла она над обрывом — сквозь просвет за ней виднелась огромная овальная долина, обрамленная зеленым лесом, с зеленым дном и зеркальцами чистых озер, но с белёсыми, ступенчато изгрызенными стенами. Неужели всю ее выкопали людские руки, добывая мел? И так давно это было, что дно долины уже заросло и обжилось заново?

Чуть ниже беседки на склоне замер высокий молодой мужчина с узким бледным лицом и очень светлыми волосами. В сером костюме принцев леса, без особой роскоши, но как обычно с драгоценным оружием и родовым кольцом, оттягивающем худую руку. Ясно, что он сидел в беседке, но только что двинулся навстречу гостям, то ли в предчувствии, то ли заметив их приближение.

— Приветствую тебя, Зорьмил, наследник Мелового, — сдержанно кивнул ему Унгар. Похоже, они не остались самыми близкими друзьями. — Надеюсь, мы не слишком задержались.

— Я жду давно, — двусмысленно ответил мужчина, с первого взгляда не старше Рогодола, но в глазах отражалась глубокая печать и прожитые годы. И странный цвет его волос, смесь бледного золота с совсем белыми нитями, наводили на мысль о седине. — Храните лес и он не выдаст вас, — ответил он древним приветствием. — Вы просили о тайной встрече, о важном разговоре, но ваши спутники мне незнакомы. Очевидно, тайна связана с ними?

— В какой-то мере только ты и можешь ответить на свой вопрос, — проворчал Унгар, не зная, как ловчее подойти к сути дела. — Имени нашей спутницы я пока не назову, но нужно прояснить её связь с лесом. Ты готов быть свидетелем испытания?

— Что мне терять? — равнодушно откликнулся сын коннора. — Мне восхититься, Унгар, что ты веришь в мою честность и неболтливость, или сразу перейдем к делу?

Рогодол сознательно прятался в тени багряного плаща Красноклёна, а Мальта во все глаза смотрела на незнакомого мужчину. В его лице с искаженной печатью вечной юности, не скрываюшей в полной мере возраст, ей чудилось что-то родное. Попросту говоря, намек на эти черты они привыкла видеть в зеркале. И странный цвет его волос, не полностью золотых, неровно выбеленных и не блестящих, словно присыпанных мелом, непослушно топорщившихся под ветром, был непривычен для лесного принца. На его руке блестел золотой перстень с бледным аквамарином чистой воды. Для Мальты он был словно человек из сна — полузнакомый, но, возможно, совсем не тот, кого ты знаешь.

От изучения Зорьмила ее отвлек голос короля Унгара:

— Иди на эту полянку, — он указывал на пригорок, густо усыпанный незабудками, фиалками и знакомыми синими и белыми звездочками ветрениц, из которых был соткан ковёр в живом дворце Красноклёнов.

— Я не хочу топтать цветы, — хмуро ответила Мальта.

— Так не топчи, просто пройди по ним, — усмехнулся Унгар. — Ты босиком? Тем лучше!

Мальта ступила на пригорок, на теплую траву, стараясь осторожно пройти между цветами. Но все они сами, как живые ускользали из-под ее шагов. При этом, не шарахались в стороны, а пытались ластиться к ногам, как цветы тянутся к солнцу, теплу и воде. Поняв, что происходит, она пошла смелее. Ходила, пока королевская чета не позвала ее.

— Будь добра, дитя, покажи свою ножку, — обратилась к ней Ярруна.

— Надеюсь, вы не хотите подковать меня, я же не лошадь, — хмыкнула она, но согнула колено и убрала подол платья, открывая ступню. Кожа на пальцах и пятке была нежная, того же цвета, как лепестки полевого шиповника. Ни травинки, ни пылинки, ни царапинки. На травянистом цветущем пригорке тоже не осталось никаких следов.

— Кровь леса или сильваров есть, — признали все свидетели.

Унгар поднял открытую ладонь и в нее с дерева спорхнул зеленый листик.

— Ну-ка, наглец, покажи себя, — позвал король Рогодола, но для следующего шага нужна была и Мальта. — Поднимите ладони навстречу и сближайте потихоньку.

Унгар держал между ними лист за черенок. Ничего не происходило. При расстоянии двух дюймов между ладонями вора и Мальты, Красноклён выпустил листок и тот просто выпорхнул, упав на траву.

— Ярруна, — он попросил жену проделать то же самое.

Эффект был тот же. Разве что при последнем сближении листок пошевелился, словно тонкая ниточка протянулась между двумя ладонями, и он на миг повис на ней. Но после так же упал в траву. Унгар жестом вызвал его обратно и вручил жене. Теперь он сам сблизил ладони с Мальтой, Ярруна держала лист между ними. Особого притяжения или связи не обнаружилось, кроме самой тоненькой, что можно объяснить обычным родством лесной крови или дальними предками из дэйков. Настала очередь Зорьмила.

— Твой перстень, — предупредил Унгар. — Его лучше снять.

— Для чего? Твои печатки, кажется, не помешали?

— Как хочешь, — с деланным равнодушием, сам внутренне дрожа, Красноклён поднял листик, крепко держа его за черенок. Мальта уже привычно раскрыла ладонь зеркальцем, и вдруг почувствовала сильный поток тепла и магнитной тяги. То же самое удивлённо ощутил наследник Мелового, а ведь их руки были ещё на расстоянии метра!