Мирный камень: наследница пяти стихий

86.

.

Отец и дочь сидели рядом на мраморной скамейке, глядя сверху на белые склоны долины.

— Прости меня, девочка, — с грустью говорил Зорьмил, не выпуская руки Мальты. — Я уже совершенно отчаялся, не верил, то найду тебя, и последние пару лет почти не искал. А ты говоришь, что как раз вышла из крепости и жила свободно. Разве тебя совсем не тянуло к лесу?

— Скажем так, меня выталкивало из Города, — рассудительно ответила Мальта. — Но куда идти, я не знала. Последнее время, когда подошла близко к границе, конечно, стало тянуть. Я не понимала, что это?

— Что ты знаешь о матери? — наследник Мелового старался заглянуть ей в лицо, но дочь смотрела под ноги, не интересуясь окружающей красотой и белой долиной.

— Совсем ничего, — вздохнула Мальта. — Только то, что она родила меня в крепости, значит, какое-то время была там. И она сама выбрала мне имя. У вас был уговор, назвать дочку Мальэстой? Ярруна и Унгар сразу поняли, что я — это я, когда услышали имя.

— Не было у нас уговора, мы ни разу не обсуждали рождение будущего ребенка. Не успели, — печально ответил Зорьмил. — Я догадался, что ты где-то существуешь, должна существовать, по знамению, а не услышал от моей любимой. Но, да, имя у тебя говорящее. Ты названа в честь своей матери. Это было ее завещание. Я знал, когда она умерла, но найти след, достоверно узнать, где это случилось, и как она туда попала, так и не смог. А поиск я вёл не один, мой отец — твой дед, хоть я и отказывался принимать его помощь, затратил немало золота и усилий, чтобы найти и вернуть хотя бы тебя. Нам известно только, что она умерла очень вскоре после родов. И не надеялась на скорый приход помощи.

— Как это можно узнать, не зная всего остального? — удивилась Мальта.

— Всё в твоём имени. Не могут двое живущих носить одинаковые имена. Назвав тебя Мальэстой, она послала последний привет, сообщая, что умирает. Рассчитывала, что не сама приведет тебя ко мне, но услышав имя, все поймут, чья ты дочь. И считала себя лишенной поддержки леса, считала, что её предали — я предал. Иначе назвала бы дочь Зорьмиллой. А, может, и верила, что я ищу её. В таком случае старалась защитить тебя именем древней воительницы, и меня заодно, чтобы мое имя не звучало в том ужасном месте. Это мы уже вряд ли узнаем.

— Меня на самом деле никто так не зовет, — призналась дочь. — Я — Мальта.

Зорьмил улыбнулся со светлой грустью, ободряя дочку:

— Так и должно быть. Даже когда полные родовые имена в честь знаменитого предка повторяются из поколения в поколение, то приспосабливаются каждому по-своему, пока предыдущий носитель имени жив. Дополняются прозвищами или номерами, чтобы не путать. А уж если имя дают в честь героев и хранителей — тем более. Твою мать всегда называли Эсти, а не чужим полным именем. Мальэста — только воительница древности, дочь кузнеца, спасшая свой город, больше никто. Хотя немало девочек по всем мирам названы в честь нее, среди них нет ни одной «Мальэсты» — такое имя занято, пока ее помнят. И всё же установить преемственность мы смогли довольно легко.

Мальта шмыгнула носом.

— Ну да, — в ней проснулась ирония, — самые правильные имена — только лесные! Прозвища по внешности и способностям на древнем языке.

— Так ведь все остальные имена тоже что-нибудь значат. «Мальэста» — это Железная Молния, какой-то особый удар молотом на жаргоне кузнецов. «Мальта» — Яркое Солнце, а «Эсти», точнее Эстия — Дева Запада, всё просто, — снова улыбнулся Зорьмил.

— Значит, моя внелесная линия всё-таки с Запада? — уточнила Мальта. — Так все и думали. Я похожа на нее?

— Нет, ты очень похожа на меня. Больше, чем я мог ожидать. Эсти была шумная, боевая, весёлая, с вьющимися темно-русыми волосами. У меня есть портрет, я тебе покажу. У нее были карие глаза с золотым отливом, как у камня «тигровый глаз». В шутку я называл ее Тигрицей. В лесу она охотно носила темно-золотые наряды, и они очень подходили ей. Но наша надменная знать всё равно считала ее «простушкой», безродной выскочкой. Эсти это не волновало, как и меня. А тебя наряди в любые лохмотья, всё равно ты будешь принцессой. Этого же не скроешь.

Мальта затаённо улыбнулась, и Зорьмил горячо схватил ее за обе руки:

— Вот! Ямочки на щеках у тебя от матери! Не знал, что твоё лицо может так меняться! Как мало вообще я о тебе знаю, дитя моё… Я даже не знаю главного: кто настоящий виновник нашего горя? Но теперь, когда ты рядом, всё изменится. Я тебе обещаю.

— Если честно, у меня голова идет кругом, — вздохнула Мальта. — Я совсем ничего не знаю о вас и об этом… — она обвела глазами деревья, склонившиеся к беседке, они словно подслушивали и подглядывали. — И мне просто нужна помощь… всё равно чья. Отца? Я на это никак не рассчитывала. Но я рада. Правда, я рада. Просто я не умею показывать свои чувства, или боюсь их показывать… потому что не умею, не знаю, как нужно?..

— Не тревожься, дитя, — ласково успокоил ее Зорьмил. — Двадцать лет каждое утро я проклинал новый день за то, что я выжил, что всё ещё живу, непонятно, зачем. Я знал, что это из-за ребенка. Это и было знамение, что ты где-то существуешь. Может быть, не ты, а какой-то мальчишка, но все предсказатели и прорицатели единогласно сходились на том, что у нас родилась принцесса. А теперь я знаю, зачем просыпаться утром и дожидаться вечера. Ты пришла! В этом тоже подарок твоей матери — уверен, что ты решительная, даже упрямая, и напрямик идешь к цели. Эсти могла командовать армией, это у нее от отца, он был военным. В трудной ситуации она брала решение на себя, вот и ты невольно сделала так же. Сама нашла меня. Об этом и мечтать ещё вчера было безумием. А сегодня это реальность!