Мирный камень: наследница пяти стихий

87.

*****

Унгар Красноклён принадлежал по крови к тем лесным народам, кто способен истинно переноситься в пространстве. Исчезать в одном месте и появляться, где захочет. Но кроме этого, в лесу все умели пользоваться Лунной сетью — множеством переходов, привязанных обычно к местам, куда стремятся все — вроде ярмарочной или танцевальной поляны, и границам краев. С любой границы можно было попасть на любую другую границу. В Меловом они уже побывали на верхней границе, возле беседки. Окрестности дворца коннора почти на милю вокруг закрыты от посторонних перемещений, так что королевская чета из Серебристой рощи в сопровождении Рогодола пешком спустилась в Меловую долину по обычной широкой тропе.

Они проходили мимо вырытых работниками пещер, мимо огромных ям, где откалывались куски белой рыхлой породы. Все, кто резал мел на разных ярусах карьера не были принцами леса. Зато мастера, отбиравшие нужные куски породы были в основном из них. Это определялось на глаз очень легко: кто белый с ног до головы в меловой пыли — тот не лесной крови. Начальство щеголяло в костюмах-хамелеонах — не в том же смысле, как лучший дорожный плащ — хамелеон подстраивается по цвету под окружение и делает хозяина малозаметным. Настоящий костюм-хамелеон, всё равно, дэйкский или лесной, подстраивается под обстоятельства и желания хозяина, как именная вещь высшего класса. И если хозяин желает, чтобы на него не упало ни пылинки, значит, так и будет.

Ярруна тоже весьма беспечно волочила свой багряный шелковый плащ и подол платья мимо белых ям. Ни на ее золотых туфельках, ни на шёлке наряда мел и пыль не задерживались. Такой плащ никогда случайно не зацепится за ветку или корень, и будет очень старательно увертываться, чтобы на него нарочно не наступил какой-то шутник или враг. Споткнуться о подол такого платья нереально, оно не прыгает под ноги хозяйке, ставя ее в неловкое положение. Одежда-хамелеон «прекрасно воспитана» и безгранично предана хозяевам.

Особый бальзам, придающий волосам шелковистость, наделяет их временной защитой от нелесных неприятностей, вроде пыли. Ведь волосы фей, что с ними ни делай, за ветки деревьев всё равно не зацепятся и шмели не польстятся на цветы, которыми украшают волосы дочери леса. Но каменная крошка или сажа их не пощадит, если не применять мелкую косметическую магию. Ярруна, очевидно, явилась в гости во всеоружии. Они с Унаром не чихали от пыли, не стряхивали поминутно белые полосы с рукавов и боков, в отличие от Рогодола. Его одежда и обувь неуклонно белели. Волосы тоже припорошило мелом, и, спустившись в долину, вор яростно отряхивался.

— Поседеешь тут с вами, пока дойдешь!

— Не волнуйся, впереди есть ветроворот, — снисходительно успокоил его король Унгар.

— Чего?

— Вон та каменная арка. Встань под ней, узнаешь, что будет.

— На меня выльется ведро воды? — скептически скривился Рогодол.

— Не воды! — засмеялась Ярруна. — Это же врата ветра. Незаменимая штука после прогулок в таких местах.

Рогодол с опаской вошел под каменную остроконечную арку, действительно напоминавшую дверной проём. И моментально вокруг взъярился ветер. Он дул со всех сторон, но не закручивался в смерч, а словно пытался разорвать вора на части. Ещё и выл на ультразвуковой частоте, неслышимой нормальным людям. Но не ритмеру! Видимо, арка была заклята специалистом, и ветер сам настраивался, чтобы вытрясти и сдуть всю меловую пыль. Через минуту Рогодол вывалился оттуда, почти теряя сознание. Зато его внешний облик снова был в порядке.

— Ого! — он осмотрел одежду и волосы, сколько мог. — Нормально! Теперь можно и в княжеский дворец!

— Помни наш уговор, не наглей, не высовывайся, — строго предупредил Унгар. — Иначе, пожалеешь.

— Да мне только сподручнее, ежели знатные особы потолкуют на равных, — легкомысленно откликнулся «слуга принцессы». — Вы сами знаете, как объяснить, с чем мы пришли. Только уж не забудьте упомянуть и мои скромные заслуги, хоть я всего лишь доставил девицу в лес, а потом — к вам.

— Мы не забудем, — по-королевски пообещала Ярруна, с той же официальной милостивой улыбкой, которая скрывала что угодно.

Но стоило им войти в тронный зал, началось непредвиденное. По зеленой ровной лужайке они дошли к серому каменному дворцу, способному похвастать более суровой надежностью, чем изяществом. Как ковчег возвышался он на дне, овальной формой, повторяя очертания долины, отлично вписываясь в нее почти по центру. За дворцом начинался цветущий сад, и его тяжелые ветки белели не от мела.

Стража не задавала вопросов царственным гостям, только почтительно открыла для них двери. Тронный зал тоже был овальным, и коннор Мелового как раз был там, разбирал какую-то мелкую тяжбу между своими подданными. Уже закончил разбирать и выносил свой вердикт.

Народу было много, но быстрый на язык и расправу старик на троне привлекал бы общее внимание даже без трона и серо-голубой мантии. Его не юное, но красивое мужественное лицо обрамляли почти совсем седые волнистые волосы до плеч, перехваченные над лбом подчеркнуто демократичным стальным обручем с небольшим самоцветом в центре. Прическа на самый королевский манер придавала ему благообразность, но отказ от бороды, чтобы не скрывать ямочку на волевом подбородке, мимика и взгляд говорили, что старик коннор, во-первых, далеко не так стар, о дряхлости речь не идет, только об имидже. И во-вторых, он большой хитрец и гордится этим. В нем явно преобладала лесная кровь. Хоть коннор и желал подчеркнуть дальнее родство с монтами, сыном гор он не выглядел. Но умел, сдвинув седые брови, метнуть грозный взгляд, заставляющий каменеть всех остальных.