Мирный камень: наследница пяти стихий

88.

*****

— Погоди, — коннор убрал руку от доски. Он уже машинально потряс в кулаке восьмигранные косточки с рунами, но не бросил их, кое-что вспомнив. — Так что там за паршивцы мешают жить моей внучке?

— А, это довольно просто, — Рогодол достал из кармана письмо с зелёной печатью. Мальта была уверена, что письмо у неё, но вор позаботился прибрать к рукам ценный документ. Ведь ему отведена роль переговорщика.

Коннор прочел послание шантажистов, всё больше хмурясь.

— Судя по смеси наглости и высокопарного стиля, они уверены, что письмо будет скрыто от чужого взгляда, — оценил он. — Почему же без подписи?

— Я думаю, герб на печатке — это подпись. Хоть и не совсем законная…

— Принц Фрин? — коннор прицельно прищурился, словно отсюда мог увидеть все козни шантажиста. — Этот гадёныш мог. Снова этот проклятый бледный коготь тянется к нам через поколения!

— О чем вы, Бергроин?

— Лунный Серп. Ах, ты ж не знаешь, что гаденыш по матушке тоже Серпорос.

— А он не знает, что Мальта — ваша внучка, ручаюсь… когда писал это, не знал, — с паузой добавил Рогодол, сообразив, в компании с кем они столкнулись с Фрином. — Ярруна его тётушка?

— Это не так страшно, они с сестрой не настолько ладят, чтобы Ярруна помчалась делиться славой или рискнула всерьез злить меня. Лучше скажи, он тебя знает?

— Да. И видел, у кого я просил помощи. В лесу у вас, простите, как в паутине без компаса! Шагу не ступи, запутаешься!

— А тот, другой, на кого ставят при обмене, кто он?

— Бродяга. Прозвище — Дикий Кот. Бывший гражданин леса, — снова с осечкой добавил Рогодлол, понимая, что настоящий смысл этой фразы только сейчас стал проясняться.

— Неужто, Глаурр вернулся? — задумался коннор. — Его-то Фрин без соли съест, дай только волю… Как тесен мир! И она — Мальта, — что, сильно дорожит им?

— Больше, чем мной, по крайней мере, — пожал плечами вор.

— А, значит, не ты ее дружок, уже легче. Но расклад в игре у нас не очень… Получив, что он хочет, гаденыш всё равно постарается ужалить побольнее, если речь вправду о Глаурре. Живым он может не уйти из леса, а оставаться ему вовсе не резон… проблема. А что за камень в прикупе?

— Толком не знаю, чем он так ценен, но светится от приближения опасности.

— Бело-голубой мрамор? Светится? Целая плитка мирника? Не может быть, — советовался сам с собой Бергроин. — Ты его видел? Какой размер?

— С ладонь.

— Да ладно! — старик оживился, глаза его сверкнули азартом высшей пробы. — Это легенда! Сам видел? Поклянись!

— Я не могу, вы знаете. Но видел.

— И этот… это… оно сейчас у моей внучки? — Коннор вскочил с трона, резко метнул кости на доску — выпала отличная комбинация, семь-восемь.

— Эх, жаль! Брось игры, у нас есть дельце поважнее, чем считать желуди! За мной! Только сперва страховочка… — многозначительно шепнул он, словно кто мог подслушать. — Всё началось от Серпоросов… не доверяю я им.

Старик вызвал внутреннюю охрану дворца и велел исполнять все прихоти гостей, кроме одной: следить, чтобы ни вместе, ни порознь, королевская чета Красноклёнов ни под каким видом не покинула дворец раньше его возвращения и ни с кем снаружи не устанавливала связи. Мешать лучше тайно, грубой силы не применять.

Увлекая за собой Рогодола, коннор через заднюю дверь вылетел из дворца в сад и быстро нашел тайное местечко, откуда можно перемещаться внутри долины.