Мирный камень: наследница пяти стихий

90.

В стене очень мало тропок и узких заливов, но и там кое-где встречаются отчаянные рыбачьи поселения. И смельчаки умудряются ходить на лов, даже на несколько дней, зная островки в скалах далеко от берега. Дед и другие предки Эсти из этих рыбаков. Но ее отец решил «выйти в люди». Уехал в сторожевой город, искать карьеры военного. И преуспел. Успешно оборонял стены крепости от осенних и весенних набегов банд, прославился своей храбростью и талантом командира, но всё-таки устал от войн и вышел в отставку полковником.

Эсти — единственная дочь, у нее были ещё братья, все — в гвардии. Мать — тоже решительная дочь рыбака и жена военного, мне нравилась эта семья, но я им — не особенно. Они быстро поняли, что я хочу забрать их дочку слишком далеко от дома. Потом они привыкли.

В лесу сопротивлялись дольше. Но, в конце концов, все смирились, так нам казалось. Нас перестали забывать пригласить на все званые обеды и общие праздники. Отец хранил угрюмый нейтралитет, но я был уверен, рождение внука или внучки смягчит его. Со стороны семейства Серпорос сохранялась ко мне молчаливая обида и злоба, но не со стороны бывшей невесты лично, а всего ее клана, особенно, двоюродного братца.

Я до сих пор не понимаю, что им нужно? Поверь, я разбираюсь в торговых делах, и они ведут себя именно так, будто упустили из-за меня выгодную сделку, как будто я их обокрал. К чести семьи и дочери это никакого отношения не имеет, да и с их честью всё в порядке. Но что я был им должен? На что они рассчитывали? Что сорвалось, вместе с отменой нашей свадьбы с Круной? Не знаю. Понятно, что Меловой карьер — лакомый куш, но всё-таки не самый драгоценный удел в лесу.

После несчастья с Эсти меня совсем не интересовали их мотивы. Других забот хватало.

— Её похитили? — догадалась Мальта.

— Не совсем так… Подстерегли нас обоих, выманив на границу Мелового. Эсти назначила мне встречу «на нашем месте» — здесь, где мы с тобой сидим. Хотела сказать что-то важное в особой обстановке. Сейчас не знаю, она на самом деле звала меня, или я получил записку якобы от нее, а она, якобы от меня? Или ее записка была настоящей, но о ней узнали шпики и всё подстроили? В общем, я пришел к назначенному часу, заранее радуясь встрече. Конкретного предчувствия беды не было, но подниматься почему-то было тяжело.

Когда я вышел сюда, на поляну, Эсти была тут. Ее уже схватили и ждали меня. Обычные безликие наемники, но кто-то их провёл сюда. Она крикнула, чтобы я бежал, спасался… Я ринулся на них, в безнадежный бой, но на границе они пропали. Кто-то открыл им лесной переход, протянул «ниточку».

Вероятно, дальше Эсти не знала, что со мной. А мне удалось выяснить, что ее вывезли в одну из закрытых крепостей и поместили туда как преступницу. И, знаешь, каким было обвинение? — уголок губ Зорьмила дёрнулся в горькой усмешке: — Будто она воровка, мошенница и самозванка. И всё бы ничего, но самозванство предполагало неустановленную личность и отсутствие настоящего имени. Какая ирония! Этим обвинением похитители как будто указывали на заказчиков: тех, кто считал Эсти самозванкой и мошенницей в лесу. Увы, таких было немало, зато это надежно скрыло ее след. Я смутно догадывался, но ещё не знал о беременности и не мог найти мою любимую по имени. На закрытой женской каторге полно «безымянных», им дают условные имена в хронике. Оставались приметы и примерное время, но по ним тоже ничего не удалось выяснить. Да и время было упущено… Ведь когда Эсти похитили, схватили и меня.

— И что было с вами… отец? — нерешительно спросила Мальта.

—Старайся говорить мне «ты», — мягко попросил лесной принц. — Я понимаю, это нелегко. Но и мне очень трудно слышать обращение «отец» из уст взрослой красавицы. В моих мечтах ты всегда была маленькой девочкой с золотыми волосами, что носится по лесной полянке или по нашему саду, играя со мной в прятки, и звонко смеется. Ты никогда не выросла в моем воображении старше десяти лет. Я не хотел признать, что поиски продлились намного дольше, чем я рассчитывал, но всё безрезультатно.

Что было со мной? Я провёл тогда год в заточении, не знаю, у кого. Я видел только слуг, приносящих еду. А если в мою пещеру заглядывали незнакомцы, они старательно скрывали свою внешность, общались только шепотом, и не со мной. Провести год без солнца для нас, детей леса, тяжкое испытание. Но в лесу полно стихийных завихрений времени, и множество умельцев спутать течение минут. Никогда не знаешь, один день прошел или сто лет.