Мирный камень: наследница пяти стихий

93.

*****

— Ну как ты, Мальта? Немного освоилась на родине предков? — с тревогой спросил Рогодол. Его спутница глубоко погрузилась в мысли о горькой судьбе своей матери, виновной только в том, что она была не из леса? Слишком независимой? В том, что ее любили? В чём?!

— А, да, немножко.

— Красивый камушек, — вор взглядом указал на ее перстень.

— Зорьмил дал. Семейное колечко наследников Мелового.

— Хочет представить тебя обществу?

— Наверное. Но я сказала, что нам некогда. Нужно спасать Тибо.

— Он обещал помочь?

— Уверена, он сделает всё, чтобы вытащить кого-то из заточения. Это личное. А что сказал старик? Забавно… — Мальта бледно усмехнулась. — Мой отец выглядит чуть старше тебя, а дедушка… он вовсе не такой старик, как я ожидала. Однако, старше многих, кого мы видели. Не знаешь, почему? Он уже в зрелом возрасте пришел в лес?

— Нет, он потомственный князь Мелового, — отмахнулся Рогодол. — Это не странность.

Старик — тот, кто родился стариком. При вечной юности ты можешь выглядеть не как угодно, всего лишь в соответствии с внутренним возрастом. А если тебе нравится изображать умудренного годами старца… Они ведь не седеют, даже от сильного горя это не навсегда, тем более от возраста не зависит. Это штучки вроде шика-блеска. Часть имиджа. Само собой, что твой папаша выглядит сильно моложе короля Унгара, допустим. А ведь они с Красноклёном почти ровесники, друзья юности, чуть не женились на сестрах. Но Унгару тоже нравится образ короля, с бархатным взглядом, каштановой бородой, солидностью…

А твой Зорьмил так рано потерял любимую, что вряд ли мог двигаться дальше. Он умер молодым… Его жизнь кончилась, когда пропала его Эсти. Тогда он и состарился до предела, таким и остался. Твой папочка никогда не желал покинуть возраст, в котором был счастлив. И зачем ему? Его и так не примешь за юнца, стоит присмотреться. Глаза всегда выдадут.

— А ты? Я знаю, ты намного старше, чем кажешься, но действительно выглядишь беспечным мальчишкой! Если только не делаешь такое лицо… как у тебя бывает, когда ты думаешь о чем-то давнем. Тогда видна бурная жизнь и прошлое. Как у Тибо. Но я бы ни за что не догадалась без подсказки!

— Потому что я четко знаю, кто я, и не пытаюсь выглядеть другим, — Рогодол усмехнулся уголком губ. — Даже если душа моя в смятении, и меня одолевают тяжкие думы, физически, я, можно сказать, в полном согласии с самим собой. Кстати, как твой дружочек, Дикий Кот. Он тоже собой доволен… почти полностью.

— А почему только «почти»?

— У полностью довольных собой мужчин, не говоря уж о красотках, нет шрамов на лице, — намекнул Рогодол.

— Тебе здесь нравится? — спросила Мальта. — Не считая нашей истории, будь ты сейчас свободен? Мне кажется, ты здесь как рыба в воде. А мой дед?.. Ты давно его знаешь? Вы держитесь как старые приятели, на равных. А ты ведь, вроде бы, чужак сомнительной репутации?

— Скорее, несомненной репутации, — не без гордой иронии заметил Рогодол. — Старик меня ценит буквально как равного. Ему трудно найти достойного соперника в игре. Но и когда приходит желание поболтать, со мной он делится охотнее, чем со «своими». Именно потому, что я чужак, но с разносторонним опытом в жизни. Да, мы давно знакомы… лет пятьдесят. Бергроину, конечно, больше ста… но всё же я постарше всей этой молодой поросли, вроде твоего папочки.

— Серьёзно? — от неожиданности Мальта засмеялась, так искренне, как Рогодол раньше не слышал от нее. Но тут же строго глянула, что-то сообразив: — Так ты бывал здесь и двадцать лет назад? И ты мог знать Зорьмила и его… мою… маму?

Рогодол сочувственно покачал головой.

— Не тешь себя фантазиями. Я далеко не настолько «ровня и близкий друг» старику коннору. Да, знаю его много лет, это правда. Периодически сталкивались за игорным столом и на всеобщих праздниках леса. Но ничего не знал о его семейной истории. Разве что в общих чертах, что у него нелады с сыном. Я раньше никогда не бывал у своих лесных знакомых королей в их домах, дворцах и семьях… то есть бывал, у некоторых хорошеньких подружек, ты понимаешь. Но тоже не знакомился с семьей и меня ещё никогда не приглашали на обед!

Даже не знал, что Бергроин — коннор, — государев князь, я думал, просто князь. Меловой или другой — слышал, конечно, но не помнил, пока не увидел его на троне. Да разве всех упомнишь! Здесь шагу ни ступи, наткнёшься на великого властителя Трёх Кустов или Жабьего Болота, и всё друг другу родичи. А гонору… Видишь ли, государевы князья в глазах завистников наделены щедрее прочих, но сами конноры считают свою неабсолютную власть в чём-то ущербной, и настоящим титулом не хвастаются случайным собутыльникам, вроде меня.

— Но всё-таки ты хорошо знаешь их обычаи и характеры, — настаивала Мальта. — Теперь я оценила, как мне повезло, что рядом оказался ты, а не кто-то другой. Как бы я сама выпутывалась, подумай!

Рогодол внутренне похолодел. Он-то знал, что оказался рядом с ней по приказу, а не случайно. И всё это часть большой игры, куда его втянули. Но глупо надеяться сделать из прожженного игрока послушную марионетку. Он же не муха в паутине и не бабочка. Если не шершень, то, по крайней мере — кузнечик, с сильными ногами. Да, он мечтает сорваться с булавки, разорвать паутину и закончить партию в свою пользу. Но как?..