Мирный камень: наследница пяти стихий

106.

.

— Заменить камень обманкой, мысль замечательная. Но как подменить связь? — спросил Тибор утром, когда уже мог участвовать в военном совете. Без него главный план не выстраивали. Зорьмил и Бергроин спорили о точном составе второго противоядия, этого занятия им хватило.

— Если бы я знал заранее, кто хранительница, я бы что-то придумал, — ворчал Бергроин.

— Мы не могли воссоздать свойства камня самостоятельно, отец. Ни мы, ни кто-то другой пока не изучили мирник достаточно, чтобы синтезировать, — напомнил Зорьмил. — Мы всего лишь скопировали то, что было. Изменять формулу…

— Без тебя знаю, — раздраженно отмахнулся коннор.

— Я так понял, что-то, кроме моих слов, убеждает Фрина, будто хранитель я, — сказал Тибо. — В то же время, он сомневается. Не знаете, почему так?

— Потому что сердце моей внучки не выносит пытки! И стучало всё чаще, пока ты там развлекался, Глаурр. Камень чувствовал ее и ваши эмоции, сигналов опасности там хватало.

— Значит, вот что их запутало, — кивнул Тибо. — На меня ведь он тоже светится. Но как Мальта…?

— Не задавай глупых вопросов о женском сердце, — буркнул Бергроин. — Я только поэтому тебе помогаю! Гм, ещё потому, что гадёныша люблю не больше твоего, — старик сухо усмехнулся.

Дикий Кот пригасил веками желтый блеск глаз и насмешливо покачал головой:

— Я вас помню. Мой отец был у вас консультантом в карьере, он наполовину монт. Бесполезно внушать мне, что вы ещё страшнее, чем кажетесь сразу.

— Правда? — нахмурился коннор. — А я, признаться, не помню. У меня работали тысячи горных людей, консультантами, старшими мастерами, у печек. Тебя я часто видел среди учеников, а вот отец… назови имя.

— Альберг ис-Коринд-Линкс, — тихо сказал Тибо. — Мы — по матери, Линксы, хотя от обоих родов способностей почти не осталось.

— Альберг… — понял коннор. — Настоящий камневед был. Так ты сын Альберга и Раннии, они тоже пали от «когтя», — Бергороин сделал свой любимый жест, заменяющий ненавистный род.

— Почему, тоже? — отстраненно спросил Тибо. Ему трудно было вспоминать родителей.

— Так ведь два десятка, не меньше, унесла та круговая чаша! Я помню… — Лицо Бергроина стало суровым. — Думаешь, только твоя родня пострадала от нарушенного перемирия? Моя тоже. Знаешь, что я дважды вдовец? Мать Зорьмила унес мор много лет назад, а моя вторая жена Арния… одна из жертв Мёртвой Осени. Она могла выжить. Глотнула немного, и она боролось четверо суток… но сил не хватило. Может быть, у меня?

Тибо сжал зубы. На твердых скулах играли мускулы.

— И вы знаете виновных? Уверены?

— Зачинщицу мятежа знаю. Одну. Но какой из многочисленных когтей великой паучихи всыпал яд в чашу, гадать напрасно. Может, это щупальце уже отрубили давным-давно. Только меньше их не стало.

— И одно из них, или даже не одно, оставило сиротой Мальту, — так же тихо сказал Зорьмил, становясь похожим на отца пустым пепельным взглядом, ушедшим в прошлое. — Но сейчас меня больше беспокоит яд, медленно ползущий к твоему сердцу. Через час настой будет готов, не забудь выпить. Этот сторож уснет навеки. Но что делать со связью с камнем?

— А ее нельзя усыпить? Связь? Хоть временно? — спросил Рогодол. — К любой сигнализации можно найти подход, если… — вор задохнулся, схватившись за шею. — Простите, не могу сказать больше, — сдавленно прошептал он.

— Я понял, — похлопал его по плечу коннор. — Выпей что покрепче от спазма.

Рогодол метнулся к старому буфету со многими разноцветными чарочками и бутылками любимых Бергроином крепких бальзамов и настоек на дубовом соке. Плеснул себе, не разбирая, глоток ядовито-синего невозможно горького пойла с соком горечавки. Опрокинул залпом, как обычную воду, и выдохнул с облегчением.

Пока Рогодол «лечился», коннор продолжил его мысль:

— Кроме смерти хранителя помогла бы ложная смерть, глубокая потеря сознания. Долгая и опасная, на грани невозврата. Тогда камень, вероятно, отстал бы от прежнего и стал бы искать нового хранителя. Или остался свободным, если подходящего никого рядом нет.

— А когда я очнусь, он вернется ко мне или нет? — спросила Мальта.

— Ты не очнешься, никаких игр в спящих красавиц не будет! — сразу оборвал все возмущенные возгласы ее дед. — Важно то, что связь можно обмануть, как-то заглушив твоё сердце, внучка. Я не собираюсь его останавливать и никому не позволю, но изобрести что-то вроде глухого щита… я надеюсь на вашу помощь.

— Если это удастся, роль хранителя будет за мной? — уточнил Тибо.

— Вряд ли, — поджал губы Бергроин. — Нам придется открыть, кто хранитель на самом деле. Они всё равно не успокоятся, пока не проверят камень на вас обоих. Нужен ложный обряд, чтобы щит возник у них на глазах, и камень как будто «отказался» от Мальты. Если он перейдет к тебе, повторишь те же действия… Фрин и его шайка должны думать, что заполучили мирник себе. А когда он исчезнет… Что ж, нужно заранее предупредить их раз десять, что обряд ненадежен. Пусть потом локти кусают!

— Они не откажутся и потом, — сипло предупредил Рогодол, выпив ещё чарку. — И…

Он отвернулся, крепко держась за горло.