Мирный камень: наследница пяти стихий

109.

.

— Не бойся, что бы ты ни увидела, — настойчиво наставлял ее дед. Мальта не понимала, почему слышит нервную дрожь в его голосе. — Это не по-настоящему… не совсем… так, знаешь, для эффекта… Вроде как особый костюм, не больше. Ладно, пора… Коснись воды кольцом. Когда закрутится, смотри.

Сразу после обеда все лихорадочно собирались на встречу в Лунный Овраг. Зорьмил был против траты времени на глупости, нужно ещё сто раз проверить щит, но старик коннор настоял, что Мальта должна увидеть главу клана сначала в зеркале, до встречи наяву.

— Девочку нужно подготовить! Ты сам, когда последний раз видел это чудовище?

— Отец, мне некогда! Я очень переживаю за безопасность Мальты. Нужно ещё проверить… Камень не возвращался? Хоть это к лучшему… А если нет? Если они нас раскусили?

— Не смей сомневаться в моем мастерстве, сын, — торжественно погрозил ему пальцем Бергроин. — Не слушай, внученька, пойдем. Налей в чашу воды… Смотри.

Мальта с интересом следила, как искорки собираются в плотную звёздную спираль, потом свет сливается в единый сгусток, проясняется и плывет белым туманом над темной лощиной. Всюду на густых травах и краях листьев блестят под луной капли росы. Издалека выплывает безлесный край оврага. Черная трава там соприкасается со звездным небом, и кажется, будто на каждой травинке блестят звёзды. На фоне глубокой синей чаши неба чернеет плотный каменный трон. Он очень древний, грубо вытесан из цельного камня, без резьбы, только покрыт чем-то вроде белой шкуры, шерсть на которой серебрится, как парча.

Слева от трона склонился и что-то почтительно шепчет знакомый неприятный тип из Серпоросов — Логъяр. Брюнет весь в белом, на нем двойная мантия, расшитая серебряной паутинкой созвездий. В свете луны он кажется жутко бледным. Логъяр докладывает что-то маленькой хрупкой фигурке на троне.

Маленькая черноволосая женщина на троне сначала показалась Мальте ребенком, потом — древней старушкой. Но око водяного зеркала подошло ближе, ближе, и стало видно, что это создание выглядит очень юным, болезненно юным, как бледный молодой месяц. Ее ноги не доставали до травы, подол жемчужно-серого одеяния и носки туфелек, касались капель росы. Она зябко куталась в слишком широкий для нее искрящийся серебром плащ, с пушистым воротником из перьев белой цапли. Лежащий на коленях огромный серп, тоже казался слишком тяжелым для тонкой ручки. Но что-то от старушки в юной фигурке тоже было. Ее неживая хрупкость. Некоторые иссохшие старушки с живыми блестящими глазами, напоминают порой маленьких девочек — безжалостно любопытных и жестоких.

Что-то ответив Логъяру — слов чаша не передавала, — больше чем королева Лунного Оврага, его великая Жница, глава клана, откинулась на подушки, шаловливо поболтала ножками и потянулась всеми пальцами вперед, словно хотела коснуться поверхности воды в зеркале. А было-то их сорок! По пять на каждой руке, как у всех.

Мальта в ужасе отшатнулась, с трудом удержав крик.

— Сама явилась? — спросил Бергроин с дивана. Он не смотрел в зеркало, но со спины догадался, что видит Мальта.

— Что это, дедушка? У нее восемь рук?

— Это иллюзия. Очень старая и не беспочвенная. Но иногда весьма опасная.

— Чем?

— В бою не угадаешь, откуда ждать удара. Никто не знает, какая пара рук у нее настоящая.

— Ты это знаешь по себе? — Мальта оглянулась, оторвавшись от видения в чаше.

— О, да, однажды довелось столкнуться. Век не забуду! Но это не самое страшное в «паучихе». Смотри поближе.

— А как она это сделала?

— Потом объясню. Загляни ей в глаза.

Мальта снова склонилась над поверхностью воды, присматриваясь. Зеркало само понимало, что показать, на что направлено пристальное внимание. А сейчас Мальта сосредоточилась на лице лунной жницы. Безупречно красивом, безупречно юном, безупречно нежном, как лепесток водяной лилии… и очень страшном.

«Наверно, это из-за глаз, — подумала Мальта. — Что-то с ними неправильно, не так, как должно быть».

Лицо главы клана Серпорос было живым, подвижным, она снисходительно улыбалась — по-королевски! — вот у кого Ярруна научилась! Тёмные глаза блестели лукавством, придавая сходство с любопытной девочкой, но стоило присмотреться ближе, и становилось ясно — они ничего не отражают. Ни мысли, ни луны, ни звёзд. Они пустые, как глазницы черепа. Стоило так подумать, и сквозь прекрасное лицо проступали кости, свет падал так, что всё казалось жуткой маской смерти. Красота пропадала, но внезапно возвращалась так ярко, что увиденное казалось наваждением.

— Ты видишь? — тихо спросил Бергроин, наконец встав рядом.

— Её глаза? Да, они странные. Ей очень много лет?

— Дело не в возрасте. Так выглядит человек очень давно продавший душу бездне. В ней правда есть что-то от безликих серых теней, которые там обитают. Про них нельзя сказать «живут». Вот и она, Осьтилия Серп Росы, кровавая жрица Луны, порой похожа на такую тень. И она может делать это по желанию. Так что смотри сейчас, чтобы потом не выдать страха.

— Что я, а Тибо? Он тоже должен видеть! — Мальта метнулась к двери.

— Не надо. Пусть его реакция будет естественной, иначе «паучиха» что-то заподозрит. Убери ее отсюда. Мне очень жаль, что не могу пойти с тобой, дитя. Но не хватало только проявиться моему клейму на подделке. Они проверят связь у всех. Да и не нужно мне появляться рядом с ней. Она поймет, как я боюсь за тебя, и непременно использует это против нас.