Мирный камень: наследница пяти стихий

110.

*****

— Подойди, принцесса из Мелового. Давно мечтала познакомиться с тобой, — голос Осьтилии Серпорос, главы клана, звучал то очень звонко, то низко и проникновенно, как она хотела. Кроме того, Жница пользовалась известным в лесу фокусом усиления голоса, так что ее отлично слышали на любом расстоянии. Даже когда она шептала, каждому казалось, что она шепчет прямо ему в ухо.

Мальта не собиралась карабкаться на склон оврага. Вероятно, «подойди», у них означает «встань внизу, перед троном». Она приблизилась и сдержанно с достоинством кивнула.

— Я очень мало слышала о вас, но все намеки говорили о вашем величии, госпожа, — сообщила Мальта. — Дедушка просил передать нашу благодарность вашему клану, за то, что ваши родичи, быть может, невольно, помогли воссоединиться нашей семье. Мы никогда этого не забудем.

— Нехорошо требовать платы за доброе дело, — затаённо хихикнула великая Жница, — но моему младшему наследнику так приглянулась одна вещица, которой вы владеете. Если она для вас не слишком дорога…

— По-моему, эта вещица уже в руках его высочества Фраллерина, — холодно ответила Мальта. — Чего ему ещё желать?

— Ты девочка с характером, — Осьтилия одобрительно наклонилась с трона, чтоб лучше разглядеть Мальту. В этот момент плащ соскользнул с ее хрупких плеч и все восемь рук (одна — с серпом, одна — с жезлом правительницы) зашевелились и потянулись к гостье. Мальта удивленно подняла брови, ничем не выдав страха или отвращения. Тибо шагнул вперед, угрожающе пригнув голову и закрыв свою спутницу плечом от возможного нападения. Зорьмил остался спокоен. Он уже видел эти фокусы.

Лунная жница серебристо рассмеялась, откинувшись на спинку кресла и воздев серп к небу с полной луной.

— Говорят, вы многое делаете чужими руками, но, кажется, вам и своих рук хватает, — удивленно оценила Мальта.

— А ты нахалка!

— Мы пришли сюда не обмениваться оскорблениями. Или я неправильно понимаю цель нашей встречи? — Принцесса из Мелового продолжала держаться холодной наивности. Глава клана подала знак Логъяру:

— Приступайте!

Из темноты оврага в дальнем краю выступили несколько фигур в одинаковых темно-серых плащах, плотный шёлк блестел под луной. Шедший впереди принц Фрин откинул капюшон, остальные не торопились открывать лица. Над головами всех присутствующих появились светящиеся облачка. Это собрались светлячки, откликнувшись на призыв, вечерний туман рассеивал их огоньки. Типичная лесная подсветка для ночных праздников сейчас светила тускло, над оврагом и внутри по-прежнему было темно, только роса блестела в двойном свете — луны и светлячков. Но облачка освещали фигуры и лица участников. И одно облако в центре окружило невысокую колонну с широкой плоской вершиной — жертвенник Луны.

Логъяр в такой же белой мании, как Мальта видела в зеркале, вышел в центр. Фрин подошел, откинул полу плаща и передал дядюшке ярко сияющий мирный камень. Логъяр торжественно положил камень на жертвенник. Все отошли подальше, на равное расстояние, образовав круг со светящимся белым угольком и бледно-желтым искристым кольцом светлячков, подсвечивающим края жертвенника. Только Осьтилия не двигалась, наблюдая за всем сверху, с кромки оврага.

— Нужно проверить, с кем у Пасебора связь сильнее всего, — провозгласил Логъяр, назвав мирный камень на древнем языке, словно дал ему имя и признал за ним личные предпочтения. — Подходите по очереди, на кого я укажу.

— Чего он горит так ярко, дядя? — хмуро спросил Фрин. — Это не слишком? Он заглушает любую связь!

— Он светит, чувствуя исходящую от нас опасность друг для друга и чью-то злость, — отозвалась Мальта раньше, чем Логъяр успел ответить. — Я предлагаю всем выпить мирной водички, чтобы снизить напряжение. Так будет проще понять сигналы камня.

— Чего? Я не сошел с ума, пить что-нибудь из ваших рук! — возмутился Фрин.

— Спокойней, принц, — попросил Зорьмил. — Не бойтесь, мы все выпьем. И даже приготовим питье при вас. Логъяр! У вас в лощине есть чистая неядовитая вода?

— Кроме росы? — иронично уточнил Серпорос. — Есть.

Он подал знак, две фигуры в плащах снова отступили в темноту, видимо, это были стражи или слуги на подхвате для обряда.

— Я просил неядовитую, — вполголоса уточнил Зорьмил. — Ваша роса пропитана такой отравой, что лично я бы не рискнул и никому не советовал пить ее.

— Не от твоей ли злости так ярко горит камень? Стыдись, Зорьмил, — саркастично ухмыльнулся Логъяр. — Вода будет чистой.

— И всё же, я бы не рассчитывал на полный успех обряда, — небрежно бросил отец Мальты. — Может, в границах леса вы и удержите контроль над камнем, не помещая его в закрытую капсулу, но…

— Ты меришь всех по своим силам! У нас есть особые средства, недоступные другим…

— Серпы Росы остры, но, честно говоря, не верится, — негромко высказался Зорьмил.

— Поглядим! — внушительно пообещал Логъяр.

— Я получу обратно перстень? — Фрин приблизился к Мальте насколько смог, учитывая охрану Тибо.

— Только после обряда. При мне его сейчас нет.

— А что ты сделала со Старым Дубом? Он сохнет? Убить «сердце» края тяжкое преступление! Имей в виду, за это орденом не награждают!