Мирный камень: наследница пяти стихий

112.

*****

— Ну как прошло, как? — нетерпеливо потирал руки Бергроин.

— Сам посмотри, — предложил сын.

Коннор порывисто обнял внучку, быстро извлек из тайника настоящий мирный камень и дал в руку Мальте. Поверхность зернистого кристалла слабо светилась, но пульс в нём больше не бился. Бергроин удовлетворенно кивнул.

— Доспех пока не снимай, оставь так. Постепенно эта шелуха сама облетит, когда защита истончится. Но сколько продержится, пусть скрывает тебя от них.

Мальта и не могла сама избавиться от щита. Когда отец и дед снаряжали ее для обряда в Лунном Овраге, они несколько раз переделывали защиту, добиваясь наиболее прочной, но такой, чтобы ее было легко замкнуть в нужный момент. В итоге неприступный щит-невидимка стал похож на огромную каплю прозрачной смолы.

— Ты будешь его чувствовать первое время, — предупредил Зорьмил, — потом это пройдет.

— Так нужно, чтобы мы могли проверить герметичность, — пояснил дед. Мальта с опаской поглядывала на плавающую в воздухе огромную, меняющуюся каплю, то ли бесцветный мёд, то ли жидкое стекло.

— Я буду в нём, как мушка в янтаре? — спросила она. — Оно холодное? Липкое?

— Наоборот, горячее. Двигаться ты сможешь свободно, и видно ничего не будет. Готова?

— Нет… можно хоть пальцем потрогать?

— Никак нельзя, доченька. Слой должен быть абсолютно ровный. Сразу!

— Ох, ладно… глаза закрывать?

— Нет, ни в коем случае не закрывай! — дернулся Бергроин. — Чуть не забыли предупредить! Твои глаза излучают связь ого-го как! Рот тоже приоткрой, чуть-чуть. Давай сюда, строго в центр капли. Руки держи немного в стороны и все пальцы отдельно, не прижимай. Пока не дойдет до пяток, не шевелись!

Меняющаяся капля коснулась ее макушки, Мальта сразу почувствовала тепло, до горячего. Невидимая смола волной прошла по ней, окатив теплом, и чувствовалась одинаково, касаясь открытой кожи или сквозь одежду. Щит свободно проникал под одежду, забравшись за вырез платья, но больше всего напоминал горячий ветер, а не воду. Скатившись с колен, горячие потоки закружились по ногам. Мальта почувствовала, что слегка приподнялась в воздух, не больше, чем на дюйм, но волна протолкнулась под ее ступни, подбросила ее и снова мягко опустила на пол.

— Готово, — с видом скульптора, любующегося на свое творение, Бергороин обошел вокруг. Мальта догадалась, что дед видит этот невидимый поток в каком-то свечении или цвете. Он смотрел через ювелирное стеклышко, прикрепленное к княжескому венцу. — Ну-ка, шевельни пальцами. Не прилипают? Если уже не горячо, то можешь говорить.

— А как мы вовремя уберем и вернем этот кокон? — спросила Мальта. — Я так и буду в нём?

— Снимем перчаточку с левой руки, — мастера-маги высекли несколько искр особым кремнем, собрали их в разгорающееся синее свечение, и Зорьмил осторожно провел огненный рубчик по локтю Мальты. Она снова почувствовала горячий след и легкое покалывание искр на локте. Потом Бергроин осторожно стянул часть кокона, как стеклянную перчатку. Только совсем невидимую, мягкую, небьющуюся. Снова надев перчатку, мастера проверили все параметры невидимости хранительницы, убедились, что незащищенного участка нет, шов присоединяется герметично. И отправили Мальту учиться прятать съемную часть доспеха в карман пространства и незаметно надевать прямо в кармане. В этом ей помогал маэстро Рогодол. Мальта сама не могла снять перчатку, только надеть. Скоро она перестала чувствовать хоть какую-то плёнку смолы, которая сперва стянула ее, как тесная вторая кожа. Чувствовала только горячую смолу, когда снова и снова надевала перчатку. Точнее, стоило сунуть руку в невидимый карман в поисках перчатки, смола сама обволакивала руку Мальты до локтя.

— Всего делов-то, незаметно замкнуть доспех, — подбадривал ее Рогодол. — Спрятать руку в карман ты сумеешь. Это же твой карман, не чужой, это легко получится, даже под пристальными взглядами!

Вор учил ее, как отвлекать внимание движением другой руки. Тибо спал, набираясь сил после борьбы с ядом.

И вот, всё прошло удачно, обряд закончен, мирный камень спал рядом с хранительницей, не узнавая ее. Но именно сейчас Мальту одолела тревога.

— Все знают, что разорвать связь с живым хранителем не получается, — проговорила она, когда все вместе они тихо праздновали удачное возвращение из Лунного Оврага, пили горячий чай, ели холодные закуски и сладости. На настоящий ужин не было сил, но кухня дворца всё приготовила, не пропадать же добру, как сказал Тибо. Рогодол тоже считал, что ему совершенно необходимо закусить последствия долгой нервной игры, из которой он уже не помнил ни одного хода. А коннор, хотя выпил раз в десять больше и по объему и по крепости, радостно вспоминал, кто сколько раз выиграл, у кого и с каким счетом.

— Почему Серпоросы верят в этот обряд? — настаивала Мальта.

— Они верят в своё могущество, внученька. Чем больше подтверждений от специалистов и древних хроник, что связь разорвать невозможно, тем сильнее им хочется попробовать! На это мы и рассчитывали. На самоуверенность лунных жнецов, особенно, «паучихи», — не только коннор, все родственники Осьтилии избегали называть ее имя, чаще говорили Сама.

— Ты обещал, дедушка, рассказать, откуда у нее взялось столько рук? Ты говорил, иллюзия имеет почву, поэтому такая прочная, — загорелась любопыством Мальта.