Мирный камень: наследница пяти стихий

126.

.

Тибо умудрился дважды подряд попасть в плен со всеми припасами на дорогу, поэтому деньги тепрь были только у Игриса, и у Мальты — родня обеспечила ей запас золота. Один золотой пошел в уплату за четыре комнаты, хотя хватило бы половины суммы, тем более, они пока не решили, оставаться здесь на ночь или только немного отдохнуть? Но Мальта уже привыкла считать, что если деньги есть, нужно помогать братству.

За щедрость ей разрешили выбрать лучшую комнату, в ней и устроили военный совет. Для начала Игрис осознанно спел предсказание, попросив Мальту подпевать.

.

Где горы в огненных коронах,

Там головы палит огнем,

Не ради славы или трона,

Ярится бой во тьме и днем.

Страшнее древнего вулкана

Кипит, беснуется народ,

Когда очнется от обмана,

Холодный пламень обретет?

Из рук прекрасной горной девы

Блеснет им мирник голубой,

И эхо древнего напева

Туман развеет над рекой.

И воцарится мир отныне,

Как будет камень им отдан,

Сгорит корона на вершине,

Умрёт отравленный туман…

.

Пока Игрис аккомпанировал их «балладе», Рогодол как завороженный следил за струнами. Смотрел, как бегают пальцы игриска. Взгляд его напоминал человека, который боится змей, но, в то же время, его внимание болезненно приковано к танцу кобры.

— Как я понимаю, в месте событий сомнений нет, — Игрис считал, что каждая фраза предсказания буквальна, нужно всего лишь ее правильно понять. — Огнедышащие горы. Но речь о конкретном вулкане, «сгорит корона на вершине» — всего одна. Возможно, нужен только тот Страж Границы или другой кратер, который будет гореть в нужное время. «Холодный пламень» — то, что я думаю? Ваш камень светится холодом и как-то усмиряет бешенство «пустоглазых», это уже проверено.

— Да, мирник в данном случае, не цветок, — призналась Мальта. — А мирный камень.

— С цветком что-нибудь тоже должно быть связано, аллегория не на пустом месте, — предупредил Игрис. — Даже указано два цвета — белый огонь и голубой цветок.

— Этого мы пока не знаем, — Тибо рассказал брату всё, что они узнали о свойствах мирного камня, и конкуренции леса и гор за обладание ценным даром устанавливать мир на избранной территории.

— Отравленный туман над рекой, видимо, тоже вполне реален, — высказался Рогодол. — С ним как-то предстоит разобраться. Ладно, мы всегда можем выпить мирной воды, прежде чем соваться в это логово бешенства. И там пить по глоточку.

— «Воровское вино»? — улыбнулся Игрис, намекая на древнюю легенду о четырех ворах, во времена страшной эпидемии не подверженных мору, благодаря целебному напитку.

— Вроде того. Но если нас окружат, а запаса воды на всех не хватит, нам будет хуже, чем в легенде.

— Рядом река, — напомнил Тибор. — Воды хватит, если не отдаляться от берега.

— Возможно, отравленной воды, — предупредил вор. — Мы не знаем пока, ядовит туман, ползущий изнутри гор или просто испарение над водой?

— Тогда с ней и разберемся в первую очередь! Реку найти намного легче, чем пещеру или все ядовитые ущелья, — обрадовалась Мальта. — И проверить воду нетрудно, когда есть противоядие.

— А если вода становится ядовитой только в конкретном месте, от впадающих в нее подземных вод? — предположил Игрис. — Меня больше беспокоит некий «древний напев». Заклинание или песня, которой мы не знаем.

— Выясним, — сказал Тибор.

— Когда мы вспоминали с Тибо твою песню, у нас было расхождение в одной строчке, про руки девы. Сейчас это, наверное, не важно, — заметила Мальта. — Подумаем на месте, о чем это. Никакой девы у нас пока нет.

— Кроме тебя.

— Тут неслучайно сказано «горная», я уж скорее «лесная». Ты не мог ошибиться, я помню твоё лицо, то было озарение. Ты сразу бы узнал, что я прин… лесная. Тем более, слова похожи по длине.

— Да, правда, но в тебе есть кровь монтов и наследство твоё — горное дело в лесу, сама сказала.

— И всё же, я уверена, та дева, о которой песня — местная. Её горы — эти, Огнедышащие горы. Вот мирник — наш, не спорю.

— Совершенно согласен, — кивнул Рогодол. — Не знаю, почему, но тоже слышу так.

— В этом маэстро можно верить, — сказал Тибо Игрису. — Он стопроцентный ритмер.

— Я вижу, но… — не совсем поверил игриск. — Способности не скроешь, но чтобы самый настоящий ритмер и не артист, не поэт? Ты ведь используешь свой дар наощупь, как слепой, десятую часть, не больше!

— Разве? — удивился Рогодол.

— В своей области он большой артист! — заступился за вора Тибор.

— Ну-ка, покажи, — Игрис протянул ему кефалиру.